Тенебрариум
Шрифт:
— Ловушка статичная?
— Индекс 37–15, «Мокрица».
— Понятно теперь, почему цветы сохранились. Дальше по лестнице подняться не получится. Нужно искать обходной путь.
— Там две дежурные лестницы, в правом и левом крыле, — сообщил оператор. — Левая выходит прямо к нашему кабинету.
— Нет-нет-нет! — вступился учитель. — Поезжайте направо. Левая лестница заблокирована. Она забита всяким строительным хламом, через который нам не пролезть. Двери закрыты и опечатаны. Но вторая дежурка свободна.
— Спасибо, Виктор Сергеевич. Сворачивайте направо.
— Принято.
Машины
— Что это?
— В чём дело?
— Теперь я явно что-то услышал, — учитель не шутил, он действительно был озадачен.
— Что Вы услышали?
— Странный звук. Как будто бы ухнул кто-то. Вон, из того класса. Там вроде кто-то находится. Какая-то птица, может быть.
— Вы точно слышали уханье? Это не звук мотора?
— Нет. У этих штук отличные микрофоны. Каждый скрип передаётся. Там, в кабинете истории, кто-то ухает. Вот, опять! Звуки такие — «Хо. Хо». А вы разве не слышите?
— Святые угодники…
— Разворачиваемся, командир? — в голосе оператора прозвучал такой ледяной страх, что учитель тут же умолк.
— Нет.
— Но это же…
— Я сказал, нет! Мы почти добрались. Оно не успеет дотянуться до нас, если мы быстро выполним свою задачу. И потом, ещё не факт, что это — оно… Приборы же не зафиксировали.
— Оно их всегда обходило. Оно повсюду.
— Всё, хватит о нём! Что там с дверью?
— Открыта. За ней виден лестничный марш. Энтропийная обстановка близка к идеальной. Нам стелют шёлковую ковровую дорожку.
— Не сбавляйте темпа. Чем дольше здесь проторчим — тем хуже. Шевелитесь.
Машины набрали скорость. Учитель вздрогнул, когда из-под колеса ведущего автодрона вдруг выскочила паркетная плитка, которая стукнулась об раму второй машины.
Аппараты влетели на площадку дежурной лестницы, и тут же приступили к подъёму. Колёса повизгивали на выщербленных ступенях, освещённых зеленоватым светом, сочащимся из непроницаемых термоизоляционных окон. Уже совсем немного. Они почти добрались.
Знакомые стены, ребристые батареи отопления, таблички с указанием лиц, ответственных за противопожарную безопасность. Перед ними замаячил дверной проём с вздувшимся косяком. Открыта только одна створка. Нет времени возиться со второй. Автодрон берёт дверь нахрапом. С треском повылетали ригели, и дверь хлобыстнула металлической ручкой об стену, выдолбив из неё кусок сыпучей штукатурки. Машины проехали в коридор третьего этажа и, визгнув тормозами, встали как вкопанные. Впереди простирался длинный коридор. Искомый кабинет находился в противоположном конце.
— Что там с «Мокрицей»? — буркнул под нос полковник.
— Считываю показания по ней, — ответил оператор. — Вроде, в коридор не вылазит. Можно проскочить, если по быстрому.
— Дальше по коридору занозы есть?
— Не наблюдаются.
— Ладно. Тогда вперёд. На максимале. Вперёд!
Аппараты
— Заперта на ключ, — предупредил учитель. — Учительница биологии всегда её запирает.
— Первый, разберись, — прошелестел полковник.
Автодрон-1 подкатил к двери, где вновь принялся шевелить своими лапками-манипуляторами. Оператор второго дрона крутил визором по сторонам, словно озирался.
— Эх, и поганенькое же местечко, — не выдержал он. — Простите, господин учитель, я не про вашу школу. Не про здание. Я про другое.
— Не извиняйтесь, — вздохнул учитель. — Знаете, когда мы сюда подъезжали, у меня сердце ёкало от ностальгии. А потом, когда въехали внутрь, почему-то всё начало затухать. Все чувства. Вроде бы, так счастлив, что здесь очутился. И в то же время, какое-то странное, тяжёлое ощущение на душе. Как будто разочарование. И ещё хочется уйти отсюда. Не знаю, почему.
— Готово. Входим.
Дрон вытянулся в полный рост, и, толкнув скрипучую дверь, вкатился в кабинет. Второй проследовал за ним. Биологический класс встретил их умиротворённой тишиной. Двигаясь между рядами парт, в сторону доски, машины внимательно осматривались. Уж больно необычным был этот покой. Теперь даже учитель, не ведавший того, что здесь происходило, казалось, понял всё на каком-то подсознательном уровне, и осознавал истинную тяжесть угрозы, нависшей над ними.
Доска была начисто вымыта дежурными перед уходом. Кусочек мела и тряпка ожидали учеников на своих местах, в специальном лоточке. Слева от доски, прямо за учительским столом, виднелась дверь в подсобку. Именно там находилось то, ради чего полковник притащил их сюда.
— Эта дверь тоже на замке, — не дожидаясь вопроса, сообщил учитель.
Полковник коротко кивнул, и поправил шлем. При этом стало заметно, что на его висках проступили тёмные жилки.
— Внимательнее, первый, внимательнее.
Машина развернулась между столом и дверью, после чего приступила к вскрытию замка. Секунды тянулись как минуты. Напряжение нарастало. Старый замок поддавался с трудом, и учитель вспомнил, как учительница биологии сама регулярно с ним мучилась, браня завхоза, не торопящегося заменить заедающий замок, ну или хотя бы его починить.
Пару раз дверь почти поддавалась, но предательская защёлка упрямо соскакивала, и её приходилось отжимать заново. Краем глаза, учитель заметил какое-то шевеление в правом углу экрана. Он перевёл туда визор, и тут же оторопел от удивления. На доске последовательно выписывались какие-то каракули, и чертежи. Они явно выводились мелом, хотя сам мелок лежал на подложке нетронутым. Причём, слова мел-невидимка выписывал задом наперёд, словно во время обратной перемотки видеозаписи. Время от времени они стирались воздушной тряпкой, и на их месте проявлялись новые.