Тенебрариум
Шрифт:
На дне глубокого разлома мы организовали небольшой привал, чтобы перевести дух. Яма тянулась почти вдоль всей улицы, напоминая огромную язву на теле города. Казалось, что её специально вырыли экскаваторами. Чуть подальше от нас, под откосом валялось несколько свалившихся сверху машин, полузасыпанных песком, и половина стены здания, в котором прятались мушенбруки. С этого ракурса постройка напоминала исполинский кукольный домик в разрезе, словно кто-то специально снял часть задней стенки — настолько ровно она отошла от
Флинт, сняв рюкзак, блаженно лежал на песке. Тина, не теряя времени даром, шастала вокруг раскуроченных стен подземных коммуникаций, и что-то искала. Райли делала мне перевязку. В отличие от изгнанников, я не умел останавливать кровотечение и заживлять раны одним лишь усилием воли. Мой рюкзак был сильно порван. Из него ничего не высыпалось лишь потому, что с краю я положил запасную одежду, которая заткнула образовавшуюся дыру, и теперь выпирала из неё ярким пупом.
— Чёртов бамбук едва нас не угробил, — расслабленно проворчал Флинт.
— Но вместо этого он нас спас, — парировал Гудвин, нависая над нами и отбрасывая длинную тень.
— Нас спасло чудо, а не бамбук. За каким хреном ты нас потащил в этот переулок, а? Ты ведь знал о бамбуке, верно?
— Не знал.
— А я знала, — ответила Райли.
— Я тоже, — откуда-то издали пискнула Тина.
— И не предупредили?
— Я пыталась предупредить, — вздохнула Тина. — И о бамбуке и о мушенбруках. Но вы меня совсем не слушали…
— А я подумала, что Гудвин в курсе, — начала Райли, но так и не закончила предложение.
— О чём я в курсе? — после выжидательной паузы спросил Гудвин.
— Ну, что… — Райли отрезала бинт, которым перематывала мне ногу. — Что пиковый бамбук в эту пору уже готовится к 'зимней спячке'. Поэтому плохо реагирует на движение. Мы бы легко прошли через переулок, если бы мушенбруки нас не подловили.
— А бамбук среагировал только на жирного ходока, — добавила проходившая мимо нас Тинка.
— Любопытно, — Гудвин почесал загривок. — Но я не был в курсе. Верно говорили 'старые хозяева' — 'Век живи — век учись. Дураком и помрёшь'.
— Я надеюсь, нам больше не придётся продираться через эту, хм-м, растительность? — сквозь зубы процедил я, вытирая сукровицу вокруг одной из царапин.
— Не переживай, — ответила Райли. — Рощи пикового бамбука встречаются только на окраинах Тропы Блудных Детей. Они защищают её. Чтобы никто лишний не вторгался сюда извне.
— Как мы, например?
— Ну, мы же не предполагали, что придётся вот так петлять обходными путями.
— Хочется верить, что самое сложное позади, — я смахнул песок со лба. — И кстати, Райли… Спасибо тебе. Я уже сбился со счёту, определяя сумму долга за мои бесконечные спасения.
Она улыбнулась и взъерошила мои волосы.
— Это моя работа, милый.
— Хоть убейте меня, но с тропы я больше не сойду, — заявил Флинт. — Хватит с меня приключений.
— До Апологетики осталось идти совсем немного, — ответил Гудвин, присаживаясь на угол коллекторной плиты, и запихивая в рот зубочистку. — Осталось пройти
— Мне не нравится твой тон, Гудвин, — Глядя на него снизу вверх, Райли потянулась за ножом.
— Простите, — заулыбался он. — Я не имел в виду ничего дурного. Просто выразил беспокойство, что пока Писатель с нами, нам нужно быть предельно осторожными.
— Если считаете, что Писатель притягивает несчастья — идите без нас. Мы вас не держим.
— А что, Гудвин? — приподнялся на локтях Флинт. — Эта идея мне нравится.
— А мне нет, — Гудвин погонял зубочистку от одного уголка губ к другому, и задумчиво посмотрел на небо. — Для меня это не просто испытание. Это финальный аккорд моей славной борьбы. Красивый апофеоз инсуаля. И потом, до чёртиков любопытно посмотреть на реакцию апологетов, когда мы приведём Писателя к ним. Вот они удивятся.
Вынув зубочистку, Гудвин облизнулся и лукаво взглянул на меня.
— Если включить ассоциативную систему 'старых хозяев', Писатель, то это будет как… — он задумался, наморщив лоб. — Ка-ак… Как если бы родители отправили своего ребёнка учиться… А он… Притащил бы из школы живого динозавра. Хе-хе-хе.
— Гудвин, — с грустью обратился я к нему. — А ты тоже считаешь, что человечество обречено?
Его беззаботная улыбка стала задумчивой.
— Что я могу сказать по этому поводу? Всё приходящее когда-нибудь уходит. Так заведено во Вселенной. И эпоха людей, как это ни печально, тоже не бесконечна. Но ты не переживай. Жизнь человека не соизмерима с жизнью человечества. Поэтому, даже если до вымирания твоего рода остался всего лишь миг, то этого мига легко может хватить не только тебе, но и доброму десятку последующих поколений.
— А если Армагеддон наступит уже через несколько лет?
— Ну, это вряд ли. Так быстро во Вселенной дела не делаются.
— Я нашла следы, — голос Тинки заставила нас прервать разговор.
— Сулариты? — насторожился Гудвин.
— Не-а. 4-17. Он проходил здесь. Вон там — карабкался наверх.
— Нам тоже пора карабкаться, — Флинт поднялся на ноги, напяливая рюкзак. — Отдохнули, и ладно.
— Ещё я нашла вход, — не обращала на него внимания Тинка.
— Какой, на хрен, вход? Мелкая, ты там бредишь? — Флинт озадаченно уставился на нас. — Ну а вы что? Идёте, или нет?
— Вот, — девочка указала на тёмный пролом в обломках коллектора, заваленный песком почти доверху. — Сюда можно пролезть.
— Хорошо, — Райли отряхнула грязь с коленей, и подняла рюкзак. — Тогда полезли.
— Что значит 'полезли'? — окончательно растерялся Флинт.
— Я тоже что-то не понял юмора, — Гудвин посмотрел сначала на Тинку, потом на Флинта, потом на Райли. — Куда это вы собрались? Нам нужно наверх, а не вниз.
— Это вам нужно наверх, а мы пойдём под землёй, — спокойно ответила Райли.