Тень
Шрифт:
— Я могу идти? –я помахал поднятыми вверх руками.
— Иди. Стой! — я недоуменно обернулся.
— Ты здесь ничего не находил?
Я был не уверен, что смогу покраснеть, поэтому виновато отвел глаза: — А что вы ищете?
— Что ты нашел? Давай, показывай!
Я помялся, после чего вытащил из кармана новенькую рулетку, купленную час назад, по дороге сюда, в хозяйственном магазине поселка Гидростроителей.
— Ты где ее нашел? — следователь достала из папки бумажный конверт и требовательно раскрыла его передо мной. Пришлось опустить в него легкий пластиковый квадратик с этикеткой «5М» на боку. Разбить
— Да вон там, возле гаража. Я просто хотел ей воспользоваться, чтобы шлакоблоки поштучно не считать. Я присваивать не хотел…- заканючил я.
— Хорошо, хорошо. — женщина-капитан уже ковырялась в папке, разыскивая бланк допроса свидетеля: — Славин, давай мне понятых быстро и поехали отсюда…
Молодой опер, который невзлюбил меня, как только выяснилось, что я не злодей, а представитель потерпевшего и о моем героическом задержании вечером начальнику не доложишь, посмотрел меня совсем уж с лютой ненавистью — ближайшие понятые виднелись метрах в трехстах от нас, и было непонятно, согласятся ли те маленькие фигурки с лопатами в руках прекратить работу и выполнить свой гражданский долг.
— Татьяна Васильевна, ну где я возьму понятых…- заныл молодой опер: — Давайте этого в понятые запишем!
— Ты что, ду… совсем что ли? — возмутилась следователь: — Мы у него рулетку изымаем и его же в понятые запишем? Иди без разговоров.
— Ну Татьяна Васильевна, давайте не будем писать, что у него изъяли, а изымем протоколом повторного осмотра, а его в понятые запишем…- проявил правовую изворотливость молодой оперативник.
— Ага, щас. — иронично кивнула следователь: — Сюда я вчера выезжала. И что получиться, что я вчера некачественный осмотр провела, а сегодня только со второго раза рулетку обнаружила? — «потянула одеяло на себя» женщина: — Если сейчас же не пойдешь, я твоему начальству расскажу, что ты ту… мне не помогал.
Славин, ежеминутно бросая на меня злобные взгляды, двинулся в свой анабасис к горизонту, а следователь принялась меня допрашивать об обстоятельствах обнаружения измерительного инструмента.
Славин бродил долго. Первые мужики, которые с лопатами, его, по-видимому, послали в пешее эротическое путешествие, после чего он исчез из поля зрения, чтобы вернуться, ведя под конвоем двух щуплых дядек, с очень грустными глазами.
Видимо, меня невзлюбили оба милиционера, так как, после того, как все бумажки были оформлены, на мою робкую просьбу довезти меня до автобусной остановки, мне хором отказали.
Помахав рукой вслед удаляющемуся «УАЗику», я нашел на соседнем участке злополучную рулетку, которую забросил в торчащий из земли септик, после чего двинулся в соседний квартал, где стояла моя машина.
Левобережное управление милиции.
— Ну что, допрыгался? — я подсел к прорабу, что, с потерянным видом, сидел в коридоре районного управления, недалеко от кабинета следователя. Каменщиков из его бригады я видел на улице. Они курили у соседнего здания, что-то горячо обсуждая. Видимо, их всех уже допросили, а сейчас выгнали в коридор, решая их дальнейшую судьбу. Судя по всему, отпустят под подписку о невыезде, но мне это даже лучше. Значит, завтра, как миленькие, будут на моей
— Ты кто? — выпучил на меня красные, с лопнувшими сосудами, глаза прораб.
— А я то юридическое лицо, которое вашу шайку скоро закопает. — подмигнул я строителю, вспомнив их разговор с начальником ОКС на дачном участке: — Знаешь, за что? За то, что воруешь не по чину. Я сегодня прикинул, сколько ты шлакоблоков вывез, сколько плит упер, сколько фундаментных блоков утащил. Там, наверное, на особо крупный ущерб тянет, лет восемь получишь. А еще мы иск твоему заказчику предъявим. Он же свой дом из наших строительных материалов построил, ничего за деньги не купил. Вот мы на его стройку арест и наложим, пока он все до копейки, не отдаст, за каждый кирпичик не рассчитается.
Лицо прораба стало бледнее бумаги. Очевидно, «мордатый» давал ему какие-то деньги на строительные материалы, и вот теперь выяснится, что мы из этих денег ничего не получили.
В конце коридора показались фигуры сотрудников Завода. В нашу сторону двигались двое — мужчина и женщина. Подойдя к нам, начальник ОКСа, и бухгалтер Клавдия Михайловна пораженно замерли. Час назад я позвонил в приемную завода и, назвавшись следователем, попросил срочно прислать этих двоих с документами — ее с уставом организации и свидетельством о регистрации, а его — с проектом общежития. И тут такая неожиданная встреча.
— И вам доброго дня, кого не видел. — я поднялся навстречу новоприбывшим: — Хорошо, что вы так быстро приехали…
— Нам документы сказали привезти…- пролепетала женщина, стараясь не смотреть на, все понявшего, прораба.
— Да, конечно. Одну секундочку. — я заглянул в кабинет: — Здравствуйте, вы же хотели допросить бухгалтера и начальника ОКС Завода. Они прибыли. Я? Я представитель администрации и считаю, что мое присутствие на допросе обязательно.
В течении следующих двух часов я нарушил все существующие правила и нормы. Я усадил обоих, пока еще свидетелей, рядышком, после чего, дождавшись заминку в вопросах следователя, начал задавать их сам.
Девушка с погонами старшего лейтенанта сначала попыталась возмутится, но, буквально через несколько секунд, схватила авторучку и дальше просто молча записывала за мной, а я резвился, безжалостно топя своих коллег.
— Клавдия Михайловна, вы признаете, что по просьбе сидящего здесь начальника отдела капитального строительства выписывали подложные путевые листы и накладные на вывоз строительных материалов лицу, не являющемуся контрагентом завода? Клавдия Михайловна, не заставляйте меня давать показания о вашей связи с подозреваемым, который сидит в коридоре. Клавдия Михайловна, говорите правду, не надо раздумывать, все равно, у следователя есть полный комплект выписанных вами документов…
Ну вот и умничка, вот, выпейте водички. Клавдия Михайловна, поверьте, сейчас надо все рассказать, и тогда получите, максимум, пару лет условно, а вы еще такая молодая, сорок пять лет всего…
— Меня, кстати, Светланой зовут…- улыбнулась мне следователь, когда выпотрошенные жулики были отпущены восвояси.
— Павел, Павел Громов. — я аккуратно пожал протянутую мне ладошку.
— А я знаю. Я в доверенности прочитала. — когда следователь улыбалась, на щеках ее появлялись милые ямочки: — Ну что, сейчас вас допросим и…