Тень

Быков Алексей Алексеевич

– Знаешь, Гровер еще одну ставку сделал.

– Ммма? И Какую?

– Тебя.

Тэра помолчала.

– Ремешочек, ты совсем головушкой двинулся? – звенящий в чреве погрузчика голос был заботливо спокоен. Очень спокоен. Вот этого-то голоса кладовщики боялись больше всего. После него обычно следовал взрыв. Прекрасная Пантера превращалась в обороняющуюся Мегеру. – Вы там совсем рехнулись? – Из погрузчика уже тихо шипело и кладовщик начал жалеть, что проговорился, как вдруг его подбросило:

– Грузить пора, батон тебе в уши!… Чего снизу пялишься?! Внутрь полезай!

Ор исходил сзади, откуда-то

на уровне подмышки, но оборачиваться кладовщик не хотел. Совсем не хотел. Да и морду эту плешивую-перекошенную видеть удовольствие было еще то. Из-за спины гавкнуло:

– Лезь, сказал!

– Техник еще работает.

– Тэра! Тэра, чтоб тебя, тварь кудластая! Ты где?!

Из люка сверху, под прикрытием черных кудрей злобно сверкнули изумруды:

– Работаю.

– На складе три погрузчика и все в!…

– Эй, полегче, босс. – Ремень прекрасно знал то место пониже спины, где предполагалось искать сломанные погрузчики. Но в присутствии Пантеры кладовщики старались не выражаться, хотя и сами не понимали зачем. Может быть даже здесь, в этой почти забытой даже торговыми компаниями дыре старались не чувствовать себя быдлом. Хоть по возможности сохранить остатки чего-то уже не понятного, но такого когда-то дорогого, что ли… Да и Тэра – девушка всё-таки. Даже улыбаться их научила. У старика Шкипера это получалось криво, у Ремня натянуто, но даже трусоватый толстяк и язва Фунтик начал вымученно кривиться. В шутках убавилось злобы, а вот боссу было на все это наплевать. Как говорится искренне и фундаментально. Одним словом – бульдог. И сопит также.

– В заднице они все! И ты в заднице! Все вы в полной, большой!…

– Босс.

– …Все погрузчики сломаны! Чем я буду грузить?! Люди ждут!

Тэра выскользнула из люка и села на край. Ладони скользнули по комбинезону, избавляясь от пота. Ремню показалось даже, что пантера изготовилась, выпустила когти и вот-вот прыгнет на плешивого гада со стального плеча. Ан, нет. Спокойным голосом девушка парировала:

– Я жду три с половиной месяца.

– Чего?!

– Да уж не потомства. Деталей, которые ты должен купить.

А вот это уже, по мнению Ремня, было нагло. Тэра никогда не позволяла себе такой хамоватый тон и с боссом всегда была на вы. Кладовщик осторожно перевел взгляд на красное от бешенства начальство. Вздувшуюся на шее вену, туго сдавленную воротником белой рубашки. Плотно сжатые губы. Дергающиеся волосатые кулаки. В злобное сопение вплелся звериный рык:

– Бизнес, поганка, не может ждать!

– Можешь починить без деталей? – рука в черном комбинезоне метнулась вместе со змейками проводов в сторону остальных погрузчиков. – Прошу… Могу тебя вместо опорной стойки вкрутить.

– Что-о?!

– Двадцать семь тонн выдержишь?

– С этим что? – Рявкнул бульдог и ткнул в гоблина.

– Мозг сварило.

– Заменила?

– Да.

– Вылазь!

– Он еще не настроен.

– Вылазь сказал! Полмиллиона срывается, а она мозг настраивать будет. Дура! Он же есть!

Тэра демонстративно спокойно пожала плечами и, прикрыв люк, начала спускаться с каменным лицом.

– Ты чего стоишь! – Бульдог уже стал пунцовым. Слюна брызгала на кладовщика. – Полмиллиона… А ну, лезь в погрузчик! – босс наступал. Даже притопнул от нетерпения.

И

без того больная голова кладовщика затрещала от несмолкаемых воплей. Гавканье пульсировало в голове так, что Ремень впервые в жизни подумал: хорошо бы дать в морду. По-настоящему дать. С наслаждением, с размаху. Но ведь так и работы лишишься. А что без нее делать, без работы-то? Опасливо отступил. Еще. Так и поплелся к железной махине. Подхватил за тонкую талию злобно шипящую девушку и аккуратно ссадил с лестницы на бетон. Под тихое "тряпка" сам полез вверх, в кабину, клеймя себя за то, что раскрыл маленький секрет полночной игры. Неуверенно хватаясь за перекладины выдвижной лестницы, влез. Уселся и гоблин вздрогнул, заурчал. Тэра отошла к границе желтого пятна, подхватила ветошь и, вытирая руки, старалась не смотреть на неуверенно шагнувший погрузчик. С боку орал Бульдог:

– Только мне помни контейнеры! Вот только поцарапай! Работу в крематории искать будешь!

Марево масляных паров прорезалось светом прожектора, и гоблин зашагал вглубь склада.

Бульдог обернулся к Пантере. Прорычал:

– Запомни, поганка. Начальственный гав лечит и ремонтирует всё! Все трусливые с-собаки хвосты поджимают!

Тэра пожала плечами. Собственно, она уже предвидела очередную бессонную ночь в едких парах. Ремонте. И вправлении мозгов новичка. Как же её всё достало, а сбоку неслось:

– Мозг ей тестировать, – Бульдог покрутил у виска и Тэра, придушив волну ярости, покачала головой, видя, как он пружинистым шагом, вразвалочку, направился на вопль:

– Торопыжка, совсем сдурел-рел? В пух же просадишься-шся-шся!

Что оставалось? Взвинченной идти спать или…

– Торопыжка-пыжка-пышка! Да одумайся же-же-же!

…Или найти выход эмоциям. По себе знала: иногда люди достигают предела. Нет, не предсмертной черты, не грани сущего. Другого, внутреннего предела. Предела, за которым следует эмоциональный взрыв и единственное, что может спасти – это возможность переключить внимание, направить внутреннюю злость на что-то осознанное, конкретное, выплеснуть гнев, злобу, скопившуюся обиду. И для Тэры это "осознанное" было бесшабашное любопытство Пантеры. Иногда оно водило по краю, иногда скребло когтями у горла, но позволяло по широкой дуге обойти Мегеру. Затолкать злобный рык ей в глотку и как-то существовать дальше…

– Ну, Торопунька, продуешся-шся!

…И сегодня опять любопытство пересилило злость. Бурлящие эмоции топтал вопрос: что же учудил фантазер-программист? Наверное, единственный, кто в этой юдоли скорбноодаренных походил на человека. Ни странная ориентация, ни утонченно-рисованные манеры белобрысого девушку не смущали. Да и вообще, он был здесь единственным с кем можно спокойно потрепаться за жизнь, а за комплиментами не искать подвоха. С ним не было мерзкого чувства вожделенной добычи, трофея. Хотя… Знает ли он о ставке? Тэра в сердцах швырнула измазанную тряпку в развороченный ящик рем-комплекта, выключила свет и темноту наполнил тихий скрежет коготков. Двинулась на свет прожектора гоблина. Окунулась в такую редкую ночную прохладу и ветерок потащил из волос едкий запах. Вокруг зашуршали мыши, а Тэра только ускорила шаг – не пауки же, в конце-то концов. Проскочила сбоку лязгающего погрузчика и выплыла на свет.