Тень

Быков Алексей Алексеевич

– А Бурк?

– Умер в операционной. Говорят, перед наркозом в полубреду он прохрипел: Родина и честь.

Сзади на Клотара плечом налетел рыжий малец. Обернулся. Плюнул под ноги:

– Врешь, скотина. – и так же быстро затерялся в толпе.

– Видишь, Тэ, хаять – каждый мудрец. Зачем копать правду, думать, сопоставлять, если можно развесить уши…

– А дальше?

– Дальше?… Тэ, как ты не понимаешь, нет никакого дальше. Вопрос поставили просто. Стоила ли жизнь этих шестнадцати жизней тех, кто полег?

– Но ведь их было почти сто, ты сам сказал.

– Какая разница, сколько их было, Тэ? На самом дне всей этой философской пурги лежит

очень простой вопрос: стоит ли чужая жизнь того, чтобы я поставил за неё на кон свою?… Не кто-то, понимаешь, а "я". Я.

Клотар помолчал.

– Стоит ли выполнять клятву, если цена твоя жизнь? Стоит ли защищать?… Стоит ли оперировать, если пациент почти гарантированно издохнет на операционном столе? Это же портит показатели, рейтинг ни к чёрту. Тэ, всё извратили… Вопрос теперь звучит так: он герой, вырвавший у смерти шестнадцать жизней, или убийца, положивший в пять раз больше?… Политики потом грызлись, пиарились, но как водится, к единому мнению не пришли, только колонию от этого лихорадило. Назревал бунт.

– И что, был бунт?

– Нет, Тэ. Руководству Иствика, как сказано в прес-релизе, озвученном самолично директором, это всё до чертиков надоело. Политиков послали к дьяволу, весь их табун насильно вывезли к чертям собачим и поставили этот памятник. Выжившим и родственникам компания назначила пенсии. Бурка объявили героем… Всех их героями… Потом поставили под сомнение… Окутали молчанием… Забыли… Всем так проще. А памятник, вот он, Тэ. Жизнь и смерть… Ему наплевать на личные мнения, он – сама память. Сломай его, старики умрут и все всё забудут… Как я сказал, Тэ, никому до истории нет никакого дела, пока она лично не коснется плеча…

Замолчал, смотря под ноги.

– Клотар.

– Ммм?

– Ты откуда всё это знаешь?

Клотар шел, не торопливо перебирая ногами. Молча. По изгибающемуся проспекту. Мимо шумной толпы. И молчал…

– Клотар?

– Расспроси Гемму. Она – одна из тех шестнадцати. В молодости раскопками занималась. Там что-то выкопали в породе, ничего в этом не смыслю и вообще… слушай, ну не могу я. Тэ, давай сменим тему, а? – И умолк. Так и шли: молча, не торопливо. Просто куда-то. Тэра старалась не думать ни куда, ни зачем. Молча продрались сквозь вязкую какофонию проспектов, скрылись от шумной толпы. На эскалатор. Тэра настолько ушла в себя, что даже не заметила, как вокруг появился газон, клумбы, извитые лавочки в парке огромной пещеры. Ухоженные деревца потянули выстриженные в форме диковинных зверей ветви ввысь, туда, к разливающим теплый свет фонарям. Под матовый золотистый потолок, испещренный белыми прожилками, паутиной стекающими по стенам вниз. К массивным стеклянным дверям.

Клотар вдруг тряхнул белым ежиком так сильно, словно сбросил сугроб с головы, повел плечами. Улыбнулся. Уставился на спутницу спокойным вдумчивым взглядом, а Тэра замерла:

– Что?

В глазах не то промелькнула искра, не то чёртик махнул факелом – Торопыжка улыбнулся:

– Третий уровень, Тэ. Мы дома.

Он приглашающе махнул к двери, и ничего не оставалось, как шагнуть внутрь. Пискнул невидимый сканер. Стекло ушло в стену, а медвежонок нервно сжался в руках.

"Почему он сказал Мы, а не Я?"

– Ну же, Тэ. Смелей.

Тэра набрала побольше воздуха в грудь и шагнула внутрь. Замерла. Пальцы дико, до боли, вцепились в мишку. Воздух застрял в легких. За спиной замер Торопыжка.

Забыв выдохнуть, девушка хлопала огромными от удивления глазами.

– Смелей, Тэ. Смелей.

Она не могла поверить собственным огромным изумрудным

глазам. Казалось, вот оно – прошлое. Далёкое прошлое, еще до рождения. Десятилетия, века назад. Тогда были портные, или нет, эти, как их, – портье… Чёрт, кто помнит как правильно?… ковровые дорожки, шпонированные стены. Да-да… Бра по стенам, тянущимся за повороты и сейчас она видела почти то же. При… Нет-нет, чёрт, как её… Прислуга, вот, в форменной одежде неторопливо шла по делам. Огромный холл украшен… Как же их называли… Декоратор, дизайнер… Тэра так и не вспомнила, как же правильно. Но, точно он тут поработал. Точно. Какой контраст с убогими, обшарпанными трущобами гетто, тремя слипшимися дверями крохотными каморками на всю семью. С исчерченной за десятилетия плиткой и старательно вычищенным ветхим ковриком. Перед глазами встала семья. Тэра дико покраснела. Сам факт того, что она стоит на восхитительно красивой дорожке, похоже, настоящем наборном паркете, в окружении непривычно приятных ароматов чего-то не выразимого… Сердце сжалось. Тэра втянула голову в плечи. Шумный выдох, трепеща, ушёл к люстрам, и девушка испуганно шагнула назад. Уперлась спиной в Торопыжку.

– Нет… Я… Я не могу… Тут какая-то ошибка…

– Смелей, Тэ. – Торопыжка чуть-чуть, грудью, подтолкнул вперед. – Ну же…

Навстречу подошла чуть полноватая девушка в форменном платье. Замерла, качнув каштановым подолом. Склонила голову, представляясь:

– Мэридит, к вашим услугам. – В приятном голосе не было ни подобострастия, ни торопливости. Тэра не уловила ни тени насмешки. Похоже было, что она искренне хотела помочь.

– Я… Можно я пойду? – Тэра попыталась развернуться, но Торопыжка с тихим "стоять" схватил за плечи. – Если это опять твоя шутка, то не смешно, Клотар.

– Я ваша горничная, госпожа Лешер. – Под убранным за полоску кружев пучком волнистых волос расцвела искренним теплом улыбка. – Ваши вещи уже доставили.

Её карие глаза с внимательной обходительностью смотрели на Тэру.

"У меня горничная? Придушите мои плоскогубцы, да они издеваются!"

Тэра с силой тряхнула волосами. Слова застряли в горле. Вот это – дом? Дом в котором живу я? Я?… Бред какой, за что!

Меридит шагнула в сторону и плавным движением кисти указала на отполированные до блеска расписанные цветочным орнаментом стальные двери у дальней стены.

Ноги приросли к полу.

– То… Тороп… Клотар…

– Идем, лапочка, смелей. – он осторожно погладил её по плечу. – Я же сказал. Мы дома.

– Нет… Клотар… подожди…

Торопыжка вздохнул, – ну вот что мне и хорошими делами подруге подгадить нельзя? – Обнял вросшую в пол девушку за талию и потянул. – Ну же. – и вдруг хитро засопел.

Мэридит скромно улыбалась. Казалось, задержка ее нисколько не беспокоит, а Торопыжка хмыкнул в ухо:

– Ладно… Видишь этих господ, бредущих по своим высоким делам. Им нет пока до нас никакого дела.

– Пока? – выдавила Тэра, всё еще не решив шагнуть назад или вперёд. Где-то в душе Пантера дернула ухом, горбатый гномик прищурился из темного уголка.

Клотар сзади склонился к самому уху. Колыхнул кудри. Шепнул:

– Ну, можем устроить шоу.

– Что?

Тэра взвизгнула. Что-то дернуло под коленки, уже такая милая дорожка ушла из-под ног. Пальцы мертвой хваткой вцепилась в сиреневый пиджак, а Торопыжка невозмутимо кивнул склонившей на бок голову Мэридит и, не обращая внимания на испуганные вопли, болтающиеся во все стороны нижние конечности в черном комбинезоне, пошел к лифту. Как конферансье на премьере сотряс воздух: