Тень всадника
Шрифт:
"За кого же они меня принимают?
– возмутился король.
– За ловкого узурпатора, который использует благородные человеческие качества в своих корыстных целях?"
– Мадам, - резко заявил король, - благодарю вас за лояльность ко мне, но я вынужден изменить наш договор. В Париж вы не вернетесь. Вы останетесь в Швеции. Трон принадлежит вам и вашему мужу.
...Еще минуту назад он и сам не предполагал, что дело примет такой оборот. По реакции четы Бернадотов он понял: они ожидали чего угодно, только не этого. И король обрадовался. Значит, его решение правильное. Он поломал игру Системы. Мастера закулисных интриг упивались своим могуществом, он казался им куклой, которую они будут дергать за ниточки. А все ниточки - король не сомневался - до сих пор тянутся к Жозефу Фуше. Можно себе представить рожу Фуше, когда он получит эту новость. Салют,
Достойное семейство еще не верило своим ушам, и король пустился в пространные объяснения. Восемь лет он был наследным принцем, пять - королем. Он перестроил шведское общество, но потратил столько сил. Он устал. Он устал физически. Он устал от дворцовых интриг. Он предпочитает жить отшельником где-нибудь на берегу фиорда и любоваться дикой природой. Ведь маршалу тоже нравилось созерцать красоту корсиканских гор со стен крепости. Он, король, убедился, что маршал полон энергии и в курсе всех событий. В конце концов, об интересах династии Бернадотов должны думать в первую очередь сам маршал Бернадот... и королева. Что же касается языка, то во дворце все будут стараться говорить с ним по-французски. Придворные полагают: знание французского способствует карьере. Если вы сможете развеять это предубеждение...
Жан-Люка отослали во дворец присматривать за Оскаром и Жозефиной. В летней резиденции распоряжалась новая хозяйка (кстати, королева проявила себя умелой парикмахершей и гримершей). Король заперся в кабинете, как обычно много работал, но умудрялся возникать в самых неожиданных местах. Немногочисленной прислуге иногда казалось, что у них двоится в глазах.
Обсуждение внешней и внутренней политики заняло короткое время. Трогательное совпадение взглядов. В архиве у Жан-Люка Бернадот найдет досье на каждую значительную фигуру в Швеции и Норвегии. Однако в досье - общие данные. Король диктовал свои личные характеристики каждому. Маршал прилежно записывал: "...Граф Платтен: верить! Д'Эндестрем: самый талантливый министр в правительстве, его заносит, рвется на место Платтена, не пускать. Барон Рапп: честен, под каблуком жены, хорош на вторых ролях. Граф Хаммерфильд: умен, если есть по какому-то вопросу сомнение - выслушать совет и поступить наоборот, впрочем, через раз. Линдеберг: дерзкий и опасный газетчик, дерзит, ибо мечтает прославиться, прославиться же хочет, став мучеником (чтоб посадили в тюрьму за памфлеты) - стараться не замечать. Бургомистр Андерсон: хитрый пройдоха, но в городе порядок, жители Упсалы им довольны, ворует, поймать невозможно, на аудиенциях улыбаться ему и повторять: "В следующий раз - повешу!" - для острастки. Олафссон, глава торговой гильдии: принимать с почетом в день национального праздника, улыбаться (улыбаться надо всем, маршал!), если захочет большего - гнать в шею. Русский посол: чрезвычайно амбициозен, жаждет преподнести Швецию на блюдечке Императору Александру, расплодил шпионов - найти повод (или придумать предлог), чтоб посла отозвали в Санкт-Петербург..."
На отдельном листе маршал записал имена дам, которых при встрече надо целовать в щеку и спрашивать: "Как поживаете, ma belle?" "Это трофеи вашего королевского правления, - сказал король, - постарайтесь припрятать список, хотя Дезире все равно его выудит. Если будут интересоваться - нравится ли вам "шведский стол" (Дезире объяснит, что это такое, а может, и нет, не знала, в вашу семейную жизнь не вторгаюсь), отвечайте: "С приездом королевы я предпочитаю провансальскую кухню". "Вы правы, маршал, вы прекрасно входите в роль, для короля не бывает мелочей, и королевское окружение замечает только мелочи". Иногда, забыв про все, они с жаром обсуждали поход Императора на Москву или битву под Лейпцигом, и тут уж больше говорил Бернадот, а король предпочитал слушать. Маршал чертил диспозицию войск и доказывал королю, что даже русскую кампанию 12-го года можно было бы спасти (отведя после Бородино армию назад к Смоленску и сохранив людские резервы), а сражение под Лейпцигом выиграть у союзников. Они чувствовали взаимную приязнь, им было интересно друг с другом, они бы точно стали неразлучными друзьями, но оба понимали: Карл Четырнадцатый может существовать лишь в одном лице...
Однажды, походя, вскользь, как бы между прочим, как будто речь шла о сущей ерунде, король осведомился: "Что они вам говорили обо мне?" Маршал сразу догадался, кого король имел в виду. "Мы расстались в Лионе, когда весной 19-го года я возвращался к Дезире. Мне посоветовали избегать Парижа, держаться
"Вот оно что", - подумал король и на секунду прикусил губу.
Он послал нарочного к Жан-Люку с приказом отправить Друо в Тронхейм с секретной депешей для барона Раппа и подписал последний свой декрет: выплачивать графу Карлу Валленбергу пенсию полковника.
Поздно вечером накануне торжественной церемонии в Стокгольме - обручения Жозефины и Оскара, к летней королевской резиденции подъехала легкая двухместная карета. Недавно сменившаяся стража бесстрастно наблюдала, как знатного гостя, седобородого и седовласого графа Валленберга, провожает сам король.
– Да хранит вас Бог, граф Валленберг, - громко произнес король, а затем тихо спросил: - Могу я все-таки знать, зачем вы это сделали?
Граф Валленберг улыбнулся, поглаживая приклеенную бороду:
– Есть два резона. Каждого достаточно. Объясню один: много-много лет тому назад, когда наши французские дивизии дрогнули под ударом неприятеля, вы, тогда еще полковник, первый пошли за мной со знаменем в руках, и наша внезапная контратака привела к победе. Вы это помните, маршал?
В бледном сумраке белой ночи было видно, что король мучительно соображает:
– Где? На правом берегу Рейна? В Бельгии? Во Фландрии? Я в стольких сражениях участвовал...
– Я вас хорошо понимаю. Это действительно трудно вспомнить, а еще труднее вообразить... Пусть Бог хранит династию Бернадотов!
Сидевший на облучке старый капрал Дюпон тронул лошадей.
* * *
Тронхейм - столица Норвегии, казался Дисе провинциальной дырой. Красивый городок, сохранивший средневековые постройки и средневековые нравы. С кем было общаться? Норвежские аристократы заискивали перед ней, женой высокопоставленного шведского чиновника, да в свой круг не пускали. И потом языковой барьер. Норвежцы из принципа говорили на родном языке, шведский не учили, впрочем, на официальных приемах все изъяснялись на французском. Французский вошел в моду. Мода диктовалась из Стокгольма. Королева Дезидерия и принцесса Жозефина говорили только по-французски, двор к ним подлаживался, и даже король начал требовать, чтоб рапорты к нему составлялись по-французски. Жизнь в шведской колонии Тронхейма напоминала Дисе террариум: слишком мало пространства, слишком много змей, все шипели из своих углов, неосторожное движение - укусят. Вернуться в Стокгольм, чтоб не умереть от скуки? Барон мог истолковать это желание по-другому, хотя из Стокгольма сообщали: после приезда Дезидерии с королем произошла метаморфоза, он стал примерным семьянином. Злые языки сплетничали: король сменил "шведский стол" на провансальскую кухню королевы.
За шесть лет лишь два события нарушили монотонное пребывание супругов Рапп в Тронхейме.
Рождение дочери Каролины, конечно, не в счет, появление Каролины было радостно и окончательно помирило Дису с бароном, барон забыл или делал вид, что забыл все. "Все забывается..." - как и предсказал король. Нет, случилось два происшествия, и весьма странных. Еще когда в Стокгольме праздновали обручение Оскара и Жозефины, прискакал гонец от короля, ночью стучал в дверь, разбудил всех. При виде гонца барон побледнел и долго дрожащими руками вскрывал письмо. Баронесса почувствовала, что ее сердце рвется из груди. Плохая или хорошая весть, она не знала, но ночью срочная депеша от короля! Барон прочел, его брови удивленно поползли вверх, потом он спрятал письмо в карман халата. "Располагайтесь на ночлег, - сказал барон гонцу, - у меня в доме комната для гостей. Вам придется задержаться в Тронхейме, нам поручили деликатную миссию". Майор Друо, так звали гонца, прожил у Раппов неделю. Утром куда-то уезжал с бароном. Возвращались поздно. Баронесса ждала с ужином. Майор Друо был галантен, как и все французы. Хоть какое-то развлечение. После отъезда Друо барон еще несколько дней важничал, избегал вопросов, но Диса знала, как ему развязать язык.
– Знаешь, кто такой Друо? Королевская инквизиция! Верно, я испугался. А кто б не задрожал, когда в середине ночи врываются? Зачем его послали? Разрази меня гром, не понял. Смотри.
Диса прочла на листике семь строчек:
"Любезный барон Рапп!
Найдите повод держать майора Друо в Тронхейме в течение недели. Не отпускайте от себя ни на шаг. Придумайте какой-нибудь заговор, проведите сыск. Надеюсь на вашу исполнительность и скромность. Помните, что у Хаммерфильда повсюду уши.