Тень врага

Криптонов Василий Анатольевич

Витман помолчал, давая возможность Комарову ответить. Федот этой возможностью не воспользовался. Наверное, сидел, обалдевший от такого поворота действительности.

— Даю вам сутки, — сухо сказал Витман. — Через сутки все магические блокировки с этой палаты будут сняты. На вашем месте я бы постарался что-нибудь вспомнить.

— А если вспомню — тогда что? — хрипло спросил Федот.

— Тогда наше ведомство готово предоставить вам убежище.

— В камеру, что ли, посадить? — фыркнул Федот.

— А вы предпочтёте переехать на

кладбище? Кстати, какое вам больше нравится? Хотя в Санкт-Петербурге они все весьма живописны…

— Да понял я, понял!

— Сутки, господин Комаров. От души советую вам покопаться в памяти как следует.

Дверь распахнулась, и злой задолбавшийся Витман вышел. Он чуть не налетел на меня и остановился.

— Ах, господин Барятинский! Надо было ожидать. Разочарую: тщетно. Господин Комаров сотрудничать не настроен.

Витман говорил со мной и даже пожимал мне руку, но сам при этом буквально ощупывал взглядом Мишеля.

— Отойдём? — предложил я.

Витман кивнул. Мы отошли дальше по коридору и синхронно выставили «глушилки».

— Послушайте, капитан Барятинский, вы что себе позволяете? — заговорил Витман. Лицо его хранило прежнее дежурно-любезное выражение, но интонация резко изменилась. — Мальчик и без того стал свидетелем тому, чему ему не нужно было быть свидетелем! А теперь вы тащите его…

— Послушайте. А у вас позывные не в ходу? — спросил я.

— Позывные? — удивился Витман.

— Мне не очень нравится называться «капитаном Барятинским», не звучит. Я бы взял позывной «капитан Чейн».

— Почему Чейн?

— Цепь, моё личное оружие.

Витман пожал плечами:

— Как вам будет угодно, капитан Чейн. Как говорится, от перемены мест слагаемых… Так зачем здесь этот юноша, скажите?

Я вкратце объяснил суть своей затеи. Лицо Витмана то светлело от осознания перспектив, то мрачнело… видимо, тоже от перспектив.

— Вы понимаете, какого уровня секретности сведения может узнать этот мальчик?

— Его зовут Мишель, — сказал я. — Михаил Алексеевич Пущин.

— Даже если бы его звали Александр Сергеевич Пушкин! Что вы полагаете делать с ним дальше? После того, как закончите с этим… мероприятием? Вы ведь понимаете, что ваш приятель получит доступ к секретной информации?

— А какие есть варианты? — пожал я плечами.

— Всего три. — Витман показал три пальца. — Взять господина Пущина на службу в Тайную Канцелярию — скажем, под ваше начало и вашу ответственность. Со всеми соответствующими подписками и блокировками сознания.

Хм, а на меня никаких блокировок не накладывали. По крайней мере, насколько я помню. Доверяют? Или проверяют?

— Второй вариант — зачистка памяти. Процедура длительная, болезненная и не проходящая без последствий для мозговой активности. Девять шансов из десяти за то, что ваш Мишель после этого вылетит из академии как неуспевающий. Вы готовы преподнести ему такой подарок?

— А третий вариант? — спросил я, уже заранее зная ответ.

Витман

провёл по горлу большим пальцем, и по взгляду я понял, что это — отнюдь не просто эффектный жест. Тайная Канцелярия неспроста звалась Тайной. Защищать свои секреты они умели.

— Так каким будет ваш выбор, капитан Чейн? — спросил Витман.

— Спрошу Мишеля, готов ли он сотрудничать. О двух других вариантах даже рассказывать не буду, тут, на мой взгляд, выбор очевиден. Превращать своего друга в пускающего слюни идиота или, того лучше, в труп я не позволю никому. А что касается сотрудничества — это жизнь Мишеля, ему и выбирать. У вас же, как я понимаю, в штате гипнотизёров нет?

— Чего нет — того нет, — пожал плечами Витман. — Честно говоря, вообще впервые слышу о возможности проведения допроса таким образом.

— Вот и я умею только давить и убеждать, — вздохнул я. — А нам сейчас нужно несколько иное. И тут лучше всего отработает Мишель. К тому же он уже немного в теме… то есть, в курсе ситуации. По-моему, это самый бескровный вариант из всех возможных. Поговорю с ним.

— Хорошо, попробуйте, — сдался Витман. — Этот Комаров, честно говоря, меня утомил. Воображает, будто дурит околоточного надзирателя.

— Для людей его породы все представители власти — на одно лицо, — улыбнулся я. — И, поверьте, если кто-то прознает, что он сотрудничал с вами, на улицах имя Комарова превратится в плевок. Именно этого он более всего и опасается.

— Если ваш Комаров не станет с нами сотрудничать, на улицах его кишки будут развешены на фонарных столбах.

— А вот это уже другой вопрос… Ладно. Дайте мне пять минут на Мишеля, и мы заходим.

Глава 10. Вступительный экзамен

— Вы, я смотрю, уверены в решении, которое примет господин Пущин? — спросил Витман.

— Угу, — грустно ответил я и снял глушилку.

Витман поступил так же. И в этот момент к нам подскочил взмыленный запыхавшийся мужчина с жалко висящими усами и вытаращенными глазами.

— Господин Витман! — затараторил он, приложив руку к пустой голове. — Разрешите доложить — упустили!

— Кого вы опять упустили? — не понял Витман.

— Князя Барятинского! Вели его по Пушкину, а потом — как сквозь землю провалился! Двух из наших в багажнике такси нашли — ничего не помнят! И машина пропала. Это точно он, тот самый, такое воздействие на сознание, и…

Мужчина осекся, уставившись на меня. Краска отхлынула от его лица, потом прилила обратно, потом опять отлила.

— И ваши люди это только сейчас обнаружили? — ласково спросил Витман.

— Н-нет, — пролепетал мужчина. — И-искали… Надеялись…

— Упустили объект номер один, и вместо того, чтобы доложить немедленно, целый час «искали» и «надеялись». Прекрасно. Просто замечательно! И этим людям мы доверяли охрану великой княжны! Благодарю небо за то, что настоящие похитители напоролись на капитана Чейна!