Тень ворона

Питерс Эллис

— К зазубренному краю металлической поверхности волосы могли прицепиться где угодно, — неуверенным тоном вымолвил Хью.

— Могли бы. Но здесь их сразу пять, вырванных одновременно, когда посох соскользнул при ударе. Так что здесь дело иное! Не так ли?

Хью также дотронулся пальцем до блестящих волос и задумчиво сказал:

— Волосы женские и принадлежат немолодой женщине.

— Не знаю, известно ли это тебе или еще нет, — откликнулся Кадфаэль, — но здесь замешаны две женщины. Одна из них еще молодая и, с божьей помощью, поседеет нескоро.

— Сдается мне, — обратился к нему Хью с понимающей улыбкой, — будет лучше, если ты мне расскажешь. Ты был тут с самого начала, я присоединился с опозданием, к тому же вернулся с другим поручением, которое привело к путанице

в этом деле. Я не заинтересован вставать на пути некоего Бэчилера и мешать его затее. Пусть он себе отправляется в Глостер в стан императрицы, коли на его совести нет проступков, в которых я обязан разбираться. Зато я заинтересован в том, чтобы в день похорон Эйлиота на деле об убийстве был поставлен крест. Я хочу, чтобы в городе и в Форгейте народ со спокойной душой мог вернуться к своим занятиям и чтобы со всеми недоразумениями было покончено к приезду нового священника, с которым, будем надеяться, им не так трудно будет поладить. А теперь насчет этих волос. Я полагаю, что они вырваны из готовы почтенной Диоты Хэммет. Я не имел возможности хорошенько разглядеть ее на свету, чтобы воочию удостовериться в этом, однако даже в помещении была ясно видна ссадина у нее на голове. Женщина сказала, мол, ударилась виском об обледенелый порог, — по крайней мере, так мне сказали люди, и то же самое я услышал от нее. Или, по-твоему, эта ссадина имеет совершенно иное происхождение?

— Диота получила ее в ту ночь возле мельницы, — сказал Кадфаэль. — В отчаянии она бросилась вслед за священником, чтобы упросить его не трогать юношу и посмотреть на его обман сквозь пальцы, вместо того чтобы предстать перед ним неким ангелом мщения, напускать на него ваших сержантов и засаживать его в тюрьму. Она была кормилицей Ниниана и готова ради него почти на все. Она цеплялась за подол рясы Эйлиота и умоляла его ничего не делать. Не в силах вырваться от нее, он размахнулся посохом и ударил ее по голове, он готов был ударить ее еще раз, если бы она не отпустила его. Кое-как поднявшись на ноги, полуоглушенная, она убежала, спасая свою жизнь, и спряталась в доме.

Кадфаэль пересказал все так, как рассказывала ему Диота. Хью слушал его внимательно и серьезно, только в глазах его светилась затаенная улыбка.

— Ты веришь ее рассказу, — вымолвил Хью, когда Кадфаэль закончил.

Судя по его тону, он не спрашивал друга, а констатировал факт, который, очевидно, имел для него большое значение.

— Верю целиком и полностью.

— И больше она ничего не может сообщить такого, что указывало бы на причастность другого лица, — продолжал Хью. — Но вот сообщила бы она нам, если бы что-то знала о нем? — вопросительно проговорил Хью. — Очень может быть, что она настроена так же, как остальные прихожане, и не хочет ни с кем делиться своими мыслями.

— Может быть, и так, не стану этого отрицать. И все-таки скорее всего она ничего больше не знает. Она убежала от него оглушенная и насмерть перепуганная. Думаю, что больше мы от нее ничего не узнаем.

— А как насчет твоего Бенета? — коварно спросил Хью и расхохотался, когда Кадфаэль, вздрогнув, кинул на него подозрительный взгляд. — Да ладно уж, будет тебе! Я согласен считать, что это не ты предупредил юношу и посоветовал ему смыться, когда Жиффар выдал его властям и за ним нагрянула стража. Ты отлично знал, что его уже и след простыл, когда так любезно водил нас по саду в поисках своего работника. Я даже верю тому, что ты действительно видел его за каких-то полчаса до нашего прихода. Ты всегда говоришь чистую правду, да вот только дело, как правило, нечисто. Когда это бывало, чтобы молодой парень, попавший в беду, очутившись под твоим крылом, не поведал тебе в конце концов свою историю! Не мытьем, так катаньем ты умеешь войти в доверие. Конечно же, он открыл тебе душу! Не сомневаюсь, что тебе также известно, где он сейчас находится. Но об этом не спрашиваю! — поспешно прибавил Хью.

— Нет, — ответил Кадфаэль, чрезвычайно довольный своим ответом. — Этого я не знаю, так что можешь спрашивать, все равно ничего не могу сказать.

— Должно быть, тебе стоило особенных стараний ничего не узнать и не услышать, — заметил Хью, ухмыляясь. — Вот и хорошо! Я ведь сам

просил убрать его подальше с глаз долой, если он тебе повстречается. Я даже сам готов притвориться незрячим, когда наконец прояснится первое дело.

— На этот счет ты с ним держишься одного мнения, — откровенно сказал Кадфаэль. — Пока дело не прояснится и он не убедится, что вдова Хэммет находится в безопасности и ничто не грозит ее доброму имени, он не тронется с места. Как ни стремится он скорее попасть в Глостер, чтобы верой и правдой послужить императрице, он останется здесь. Он ведет себя так, как и следует, поступая по чести и совести, если учесть, какой опасности Диота себя подвергала ради его спасения. Но как только все окончательно выяснится, он покинет твое графство. И покинет не один! — добавил Кадфаэль с безмятежным видом, словно и не заметив иронической улыбки своего друга. — Ну как, знаю ли я еще что-либо, чего не знаешь ты?

Наморщив лоб, Хью некоторое время обдумывал его загадочный вопрос.

— Определенно, это не Жиффар! Он не успел бы так быстро вырваться из ловушки. В деле замешаны, как ты говоришь, две женщины, одна из них молоденькая… Не хочешь ли ты сказать, что твой юный искатель приключений нашел в наших краях невесту? Так скоро? Я смотрю, анжуйские вертопрахи не теряют времени даром, в этом надо им отдать должное! Дай сообразить! Значит, так… — Хью задумался, рассеянно барабаня пальцами по краю глиняного блюдечка. — Молодой человек попал в монастырь, где женщины отнюдь не встречаются на каждом шагу, и, как я думаю, поработать у тебя ему пришлось крепко, так что вряд ли у него оставалось свободное время для того, чтобы приударять за хорошенькими горожаночками. И с местными лордами он, насколько мне известно, тоже не заводил знакомств. Остается семейство Жиффара. В его доме послание этого юноши вряд ли осталось тайной для домочадцев, а среди них есть очень миленькая девица, кровными узами связанная с партией императрицы, и вдобавок она смела, решительна и способна сделать собственный выбор, независимо от своего отчима. Да из одного только любопытства она не удержалась бы от того, чтобы взглянуть на романтического паладина, который явился из-за моря, не побоявшись поставить под угрозу свою свободу и самую жизнь! Так это Санан Бернье? Неужели он и впрямь хочет увезти ее с собой?

— Да, это Санан. Но думаю, так решила она сама. У них уже припасены кони, спрятанные в надежном месте, и у нее есть кое-какое состояние в виде драгоценностей, которые легко захватить с собой. Не сомневаюсь, что она раздобыла меч и кинжал. Она не допустит, чтобы Ниниан явился перед императрицей или Робертом Глостерским точно нищий, без оружия, без коня.

— Значит, все серьезно? — спросил Хью, соображая, как ему следует поступать ввиду новых обстоятельств.

— Да, совершенно серьезно. Они оба полны решимости. Сомневаюсь, чтобы Жиффара это сильно огорчило, хотя он до сих пор честно выполнял в отношении девушки свой отцовский долг. Так он сэкономит на приданом. Он и без того уже понес заметный урон, а он мечтает хорошо обеспечить своего сына.

— А она? Она-то что выиграет? — спросил Хью.

— Она добьется того, чего хочет, и выйдет замуж, за своего избранника. Ее избранник Ниниан. Думаю, она не прогадает.

Хью помолчал, мысленно переваривая услышанное и взвешивая все за и против, чтобы решить, правильно ли он поступит, отпустив юношу. Возможно, он вспоминал, как сам еще совсем недавно добивался руки своей Элин. Спустя немного времени морщины на его лбу разгладились, в глазах блеснуло лукавство, и губы невольно дрогнули от сдерживаемой улыбки. В ответ на вопросительный взгляд Кадфаэля он выразительно вздернул одну бровь:

— А ведь я запросто могу положить конец все этой затее. Это так же просто, как перейти через монастырский двор. Если я пожелаю, парнишка сам ко мне прибежит. Ты подсказал мне, как можно выманить его из укрытия. Достаточно только арестовать вдову Хэммет или просто распустить слух, что я собираюсь это сделать, как он тут же примчится к ней на выручку. Если бы я вздумал обвинить ее в убийстве, он, пожалуй, возьмет всю вину на себя и припишет себе преступление, которого не совершал, только бы освободить Диоту и снять с нее подозрение.