Тень воина
Шрифт:
– Ладно. Помалкивай. Попробуй протиснуться…
Гаврила пожал плечами, но спасительница не увидев, конечно, а так, догадавшись о том, что тот подумал, добавила:
– Давай, давай… А то поутру об тебя самого железки ломать начнут.
"Почему не попробовать?" - подумал Гаврила и ухватился за веревку, нащупывая узлы. Мелькнула мысль, что может случиться так, что он не первый, кого эта женщина вытаскивает из подземелья. На эту мысль наводило то, что что-то уж слишком хорошо подготовилась его спасительница. Вон сколько
Веревка натянулась, и слегка загудела от напряжения. Лезть по узлам верх было одно удовольствие. Он добрался до решетки и понял, что присматривает за ним кто-то, если не Перун, так кто-нибудь другой. Решетка оказалась старой, изъеденной ржавчиной. Он выбрал прут пострашнее, нажал плечом и, заранее кривясь от скрежета, что издаст решетка, нажал.
Удача и тут не оставила его. Железо без скрипа поддалось, словно только и ждало того, кто его сломает. Ржавчина с тихим шорохом сыпалась вниз, а источенный ей прут медленно загибался все выше и выше. Гаврила пролез в дыру и, придерживаясь одной рукой за стену, другой за веревку, закачался, словно петух на жердочке. Женская головка вновь мелькнула над обрезом.
– Шевелись, - прикрикнула на него женщина.
– Как звать-то тебя?
– спросил Гаврила. До края колодца оставалось не меньше трех косых саженей, но и так было ясно - выбрался…
– Вылезешь - скажу… - пообещала красавица медовым голосом.
Голова спасительницы пропала куда-то, голос стал глуше, и даже света вроде поубавилось. Масленников стал перебирать руками порезвее и спустя несколько мгновений голова его поднялась над обрезом колодца.
– Эй, красавица!
– негромко крикнул он, поворачивая голову.
– Где ты, радость моя?
Никого. Гаврила вылез, сел на кольцо, дернул веревку, проверяя, не почудилось ли ему все это… Тут было чуть светлее, чем внизу, но ничего это не меняло. Несколько раз он обошел круглый зал, но вместо женщины нашел там только еще один колодец. Из него поднимался влажный воздух, тянуло холодом. Тот, кому выпало сидеть в нем, повезло куда как меньше, чем ему. Там, похоже, была самая настоящая вода. Он склонился над черной бездной.
– Эй! Ты там, красавица?
Несколько мгновений вслушивался, но ничего не услышал.
Прямо перед ним более темным проемом обозначилась в темноте распахнутая дверь. Раз уж красавица не прыгнула в колодец, то исчезнуть отсюда она могла только через нее.
– Сбежала, - подумал Масленников без сожаления.
– Испугалась, наверное…
От этой мысли почему-то стало приятно.
– А то меня не испугаться.
Он еще вертел головой, пытаясь разыскать пропажу, как услышал тихий голос.
– Уходи, славный богатырь… - донесся до него из темноты сладкий шепот.
–
Богатырь! Он горделиво расправил плечи и вдруг остро ощутил, что безоружен. От этого простого, но ставшим уже привычным движения, не уперся в левую лопатку кончик мечевой рукояти. Уже зная, что рука там ничего не найдет, Гаврила попытался коснуться ее, но той, конечно, не оказалось в нужном месте.
Да, конечно при нем был кулак, но это было не богатырское, а колдовское. Кто знает, понравилось бы его спасительнице, что так хорошо говорила о руках и всем остальном то, что у него колдовской кулак? То-то и оно. Меч нужен. Чтоб все как у настоящих богатырей!
Не безоружным же дальше идти…
В замке Ко его тоже ведь наверняка не добром встретят, да и добираться до замка как-то нужно, а по дороге, как жизнь показала, разные люди попадаются…
"А щит?
– напомнил кто-то внутри него.
– Щит-то тоже тут оставишь? " По всему выходило, что рано было уходить из этого гостеприимного дома. Сама жизнь подсказывала, чтоб задержался и пошарил по углам. Только жаль, что никак не подсказывала в каком углу тут что лежит. Придется самому разбираться.
– Не о бабах, об оружии думать нужно… - упрекнул он сам себя.
– Не с пустыми же руками с Судьбой бороться…
Не худо было бы так же до Перетрия добраться, расспросить, но уж это как получится… Не все сразу. А вот меч и щит, вот без этого никак!
Прикрыв глаза, он постоял в тишине, соображая, где тут вообще можно искать щит? Не простая все же вещь. Конечно, он помнил, какими глазами Бегдан смотрел на него, но и такому вояке этого щита не удержать. Не такая эта вещь - волшебный щит - что ее от людей спрятать можно было. Как не береги, как не прячь, а кто-нибудь из своих же и проговориться… А там из-за жадности и голову потерять можно.
Нет. Не осмелится он его у себя оставить. Так что скорее всего щит уже у мерзавца Перетрия… Даже наверняка у него.
Гаврила посмотрел в черную стену, припоминая, где держал свое оружие журавлевский князь. Второй поверх, вроде бы… А тут всего один… Да… Незадача…
Он вздохнул, вспомнив родной дом. То ли дело его изба. Все на виду ничего искать не нужно… А что в избе не найдешь, то обязательно в сарае отыщется, а не в сарае - так во дворе…
Но что говорить, да и не говорить даже, а так, раздумывать.
Надо что-то делать.
Щупая перед собой темноту, он вышел в открытую дверь. И трех шагов не сделал, как дотронулся до холодного камня. Провел руками. Не стена. Столб. Только не обычный. Он обошел его и увидел над головой уходящие вверх ступени. Они торчали из столба, на манер лестничных ступенек. Он не поленился, наклонился, потрогал рукой. Точно камень. Холод лизнул руку, словно не злая собака. Дивясь хитрости строителей, измысливших каменную лестницу Гаврила начал подниматься по ступеням.