Тень сомнения

Джексон Лайза

В Чинуке он оставил джип напротив самого современного здания в городе – двухэтажного административного комплекса с видом на бухту. Здесь размещалась новая штаб-квартира «Таггерт Индастриз». Пройдя через вестибюль, Кейн поднялся на эскалаторе на второй этаж.

– Кейн Моран, – представился он миниатюрной кокетливой секретарше с короткой рыжей стрижкой и яркой помадой на губах. На голове у нее красовались наушники телефонной связи, оставлявшие руки свободными. – У меня назначена встреча с мистером Таггертом.

Просмотрев книгу записей, секретарша

нашла его имя, нажала кнопку на панели интеркома и сообщила о его приходе. Через несколько минут Кейн уже сидел в огромном угловом кабинете с окнами от пола до потолка. Живые деревья в гигантских глиняных горшках были симметрично расставлены вдоль ковра бронзового цвета, встроенный бар занимал целую стену, а перед огромным окном возвышался массивный стол розового дерева, за которым восседал Уэстон. Если не считать нескольких морщинок возле глаз, он совсем не постарел, выглядел таким же подтянутым и спортивным, волосы ничуть не поседели и не поредели. Кейн сам собирался договориться с ним об интервью, но Уэстон его опередил, позвонив первым.

– Присаживайтесь, Моран. – Он указал на стулья, выстроенные перед столом. – Что-нибудь выпьете? Кофе или виски?

– Не утруждайтесь.

Кейн опустился на один из обитых темно-красной кожей клубных стульев, и президент «Таггерт Индастриз» перешел прямо к делу:

– Я слыхал, вы пишете книгу о смерти моего брата.

– Совершенно верно.

– Зачем?

Кейн улыбнулся про себя. Итак, Уэстону не терпится узнать, что происходит. Прекрасно. Интересно, какие тайны известны старшему брату Харли?

– Слишком много вопросов осталось без ответа.

– Но прошло уже шестнадцать лет. Кейн пожал плечами:

– Просто руки не доходили, все это время я был занят.

– Вы, очевидно, полагаете, что написание книги в данный момент послужит некой цели, – заметил Уэстон.

Кейну был не по душе этот допрос, но он все же ответил:

– Я думаю, Датч Холланд знает о смерти вашего брата больше, чем говорит. И подозреваю, что именно он (хотя это мог быть и ваш отец) подкупил местные власти, чтобы они замяли дело.

– А с какой стати кому-то из них было это делать?

Хороший вопрос. Почему бы вам самому на него не ответить?

– Я не знаю.

– Подумайте, Уэстон.

– Вы хотите сказать, что кое-кому есть что скрывать? – с хорошо разыгранным изумлением спросил Уэстон.

Кейн снова пожал плечами:

– Это всего лишь теория, но ее стоит проверить.

Уэстон широко улыбнулся. Улыбка была явно рассчитана на установление взаимопонимания, но при этом холодна, как вода в морской пучине.

– Стоит ли копаться в грязи? Дело моего брата давным-давно похоронено и забыто. Все это пережили.

– Только не я. И я считаю, что, поскольку Датч Холланд баллотируется в губернаторы, все его грязные маленькие тайны должны всплыть.

– Да вам-то что, Моран? Вам всегда было наплевать на Харли.

– Это личные счеты – между Датчем и мной. – Улыбка Кейна была не менее холодной. – Кроме того, меня интересует

не столько смерть Харли, сколько события, которые ей предшествовали, – признался он, решив поделиться информацией в расчете на ответную откровенность.

– Какие, например?

– Например, что на самом деле произошло с Джеком Сонгбердом.

Уэстон заерзал в кресле, затем потянулся во внутренний карман за пачкой «Мальборо».

– Насколько я знаю, Джек напился и свалился с утеса. Щелкнув золотой зажигалкой, он закурил, глубоко затянулся и выпустил клуб дыма к потолку.

– Может, и так. Но кое-кто подозревает, что его убили.

– Позвольте мне угадать: Кристи Сонгберд, ее родители и некоторые из старейшин племени. Черт побери, они годами вопят об убийстве! Но факты остаются фактами: Джек Сонгберд был просто индейцем-неудачником, потреблял слишком много огненной воды – вот и поплатился.

Мышцы у Кейна напряглись, он едва сдержался, чтобы не заехать Уэстону по его безупречной физиономии. Но вовсе ни к чему было открывать этому подонку истинный ход своих мыслей.

Уэстон внимательно изучал кончик своей сигареты.

– Знаете, Моран, если вы напишете что-нибудь порочащее мою семью, я навешаю на вас столько судебных исков, что вам не поздоровится.

– А я-то думал, вы захотите, чтобы правда вышла наружу. Заодно поквитались бы хоть отчасти с Датчем Холландом.

– Правда меня не интересует. Как я уже сказал, это старая история. Прошлогодний снег. А что касается Датча, он свое получит. Так или иначе. Ваша помощь ему для этого не требуется.

– Мистер Таггерт? – раздался в кабинете голос секретарши. – Ваша жена на проводе. Я сказала ей, что вы заняты, но...

Уэстон раздраженно сдвинул брови и нажал кнопку интеркома.

– Я возьму трубку, – сказал он и, обращаясь к Кейну, добавил: – Если вы меня извините.

Кейну не требовался предлог, чтобы уйти. Он уже получил то, зачем пришел: заглянул во внутреннюю жизнь семьи Таггерт вообще и Уэстона в частности. Логично было предположить, что все семейство будет прыгать от радости при мысли о разоблачительной книге, выводящей на чистую воду старого врага. Но нет, у Уэстона это известие не вызвало ни малейшего энтузиазма. Напротив, он не скрывал своего неудовольствия – как будто сам был в чем-то виноват. Но в чем?..

Кейн вскочил в джип и завел двигатель, ощущая легкую дрожь торжества. С каждой минутой ему становилось все лучше. Да, старик Уэс явно занервничал, и он обязательно выяснит, из-за чего! На этот день у него была назначена еще пара встреч. Кейн хотел поговорить с репортерами, освещавшими смерть Харли Таггерта и Джека Сонгберда. Разумеется, он прочитал их репортажи, чуть ли не заучил их наизусть, но надеялся почерпнуть что-нибудь еще из личной беседы. Потом он должен был встретиться с людьми, которые первыми прибыли на место происшествия с сестрами Холланд. Возможно, это даст ему какую-то новую зацепку. И только после этого он позволит себе снова посетить Клер.