Тень Сохатого
Шрифт:
— Да. Наверное, вы правы, — сказал Турецкий, внимательно глядя на Боровского. А про себя подумал: «Ну да, простое. Черта с два оно простое».
И как всегда бывало, когда Александр Борисович понимал, что находится лишь в самом начале большого и сложного пути, в душе у него заворочалось смутное ощущение — предчувствие сложной игры и сожаление по поводу той грязи, в которую придется залезть, разгребая чужие помои. Но такова уж работа сыщика.
— Наверное, вы правы, — повторил Турецкий. — И все же я докопаюсь до причины.
Черные
— Зачем вам это? — с тихим недоумением спросил он.
Александр Борисович пожал плечами:
— Если пистолет выстрелил один раз, он может выстрелить и в другой. И еще неизвестно, кто тогда окажется жертвой. Вчера не повезло Риневичу, а завтра…
Турецкий выдержал паузу. И тогда вместо него договорил Боровский:
— А завтра может не повезти хорошему человеку, — докончил он. — Так, что ли? — Боровский дернул уголком рта. — Вот видите, вы заранее записываете Риневича в плохиши, лишь потому, что он богач и олигарх. Так что не стоит разыгрывать передо мной честного сыщика. Охота вам копаться в чужом грязном белье — ради бога. Я вам в этом мешать не буду. Но и помогать тоже. Вот и посмотрим, на что вы способны кроме пустой болтовни.
Турецкий затушил сигарету в пепельнице и ничего не ответил. Подумал: «Странный какой-то олигарх…»
Александр Борисович сидел за столом у себя на кухне и ел борщ. Аппетита не было, но борщ получился такой славный, что, сам того не замечая, Турецкий «приговорил» одну порцию и протянул жене тарелку за новой. Взгляд у него при этом был рассеянный и задумчивый, словно мыслями он был далек отсюда. Жена Ирина поставила перед ним тарелку с дымящимся борщом и сердито произнесла:
— Ну, нет. Так дальше продолжаться не может. У меня такое чувство, будто я кормлю ужином робота. Может, ты хотя бы из вежливости что-нибудь скажешь?
— О чем? О борще? — Турецкий пожал плечами. — А чего тут говорить — вкусный. Как всегда. Другого у тебя и не получается.
— Льстец, — отрезала Ирина.
— Не льстец, а правдоруб.
Ирина усмехнулась:
— Ладно, черт с тобой, поверю. А теперь колись — почему такой смурной? Новое дело?
— Угу.
Ирина прищурила кошачьи глаза:
— Дай-ка я угадаю. Из громких преступлений в последние дни было только одно — убийство олигарха Риневича олигархом Боровским. Признавайся, ты к этому причастен?
Турецкий кивнул:
— Напрямую. Но не по своей воле. Я всего лишь исполнитель.
— Вот как? А кто у нас заказчик?
— Тот же, что и всегда. Небезызвестный тебе Константин Меркулов.
Ирина нахмурила тонкие брови и произнесла задумчиво и сердито:
— Н-да. Я смотрю, твой заказчик совсем меры не знает. И что теперь? Опять бессонные ночи и по две пачки сигарет в день?
Турецкий сделал брови «домиком»:
— Золотце
— Угу, — иронично произнесла Ирина. — Чтобы через пять минут начать снова. Знаю я твои бросания. Ладно, ешь давай, пока не остыло.
Турецкий взялся за ложку. Но Ирина не думала успокаиваться. Иногда она становилась такой же дотошной и въедливой, как муж. Сама Ирина по этому поводу замечала: «С кем поведешься, от того и наберешься». Итак, она продолжила свой «допрос с пристрастием».
— Значит, ты взялся за это дело.
— Угу, — кивнул Турецкий, поглощая борщ.
— И что там такого сложного? Если верить газетам, Боровский убил Риневича публично. Прямо на вечеринке в зале Российского сообщества предпринимателей. Это-то хоть правда? Или у наших журналистов слишком сильно разыгралась фантазия?
— Правда. И публично, и в зале. Вот только…
— Что «только»?
— Мотив убийства нам не известен. А сам Боровский на этот счет молчит.
— Значит, ему есть что скрывать. Ведь не дурак же он.
— На дурака не похож, это верно. На него уже было заведено дело в Генпрокуратуре. По факту неуплаты налогов. Плюс еще пара-тройка обвинений в экономических преступлениях.
Ирина посмотрела на мужа недовольным взглядом:
— Ты об этом говоришь, как о совершенном пустяке.
— В свете нынешних событий это и есть пустяк. По крайней мере, лично для него. — Турецкий вытер рот салфеткой и добавил: — После убийства Риневича акции компании «Юпитер», которой управлял Боровский, упали процентов на тридцать. Он потерял не только свободу, он потерял несколько миллиардов долларов. А ведь он знал, на что шел, когда нажимал на спусковой крючок.
— Значит, для него важней было убить Риневича, чем сохранить эти миллиарды, — веско сказала Ирина. — Интересно, чем этот Риневич ему так насолил?
— Думаю, во всем виноват бизнес. Для таких людей, как эти двое, на первом месте всегда стоит бизнес. Все эти сделки, акции, слияния… А уже потом все остальное.
Однако Ирина не была в этом так уверена.
— Не знаю, не знаю, — задумчиво сказала она. — Я слышала, что Боровский — хороший человек. — Ирина решительно тряхнула головой. — Нет, дорогой, не верю я в то, что Боровский плюнул на свою жизнь и на свою семью из-за какого-то там дурацкого бизнеса.
— Типично женская точка зрения, — вынес свой вердикт Турецкий.
Ирина тонко усмехнулась:
— Может быть. Но еще никто не доказал, что женская точка зрения хуже мужской.
— У женщин плоховато с логикой, — сказал Турецкий.
— Может быть, — вновь ответила Ирина. — Хотя… Ты когда-нибудь слышал о такой вещи, как женская интуиция?
— В детстве. Я тогда во многие сказки верил.
— Напрасно иронизируешь, Турецкий. — Глаза Ирины заблестели. — Знаешь что… А давай с тобой поспорим!