Тень скарабея
Шрифт:
— Неужели вас это испугает?
— Ничуть нет.
— Вот и хорошо. Я вас жду.
Глава 17
Домой Даниэль вернулся в отвратительном настроении. И тому было сразу несколько причин. Во-первых, за годы знакомства он привык считать Чарльза Диккенса другом семьи и своим другом, а иногда, когда Джон был занят, — старшим наставником. Диккенс многому научил его и казался хорошим человеком, а сегодня старые отношения, построенные на взаимном уважении и доверии, начали рушиться, словно карточный домик.
Даниэль все еще не хотел верить
Второе, что не давало молодому человеку покоя, — лощеный, напыщенный и всезнающий сыщик, на которого, открыв от восторга рот, смотрела Кейтлин. Что девушка нашла в этом насквозь фальшивом служителе закона, Даниэль не понимал и злился. Правда, на себя он все же злился сильнее, так как считал, что любовные увлечения дальней американской родственницы не должны его волновать, а волновали.
Цилиндр и верхний сюртук Даниэль сбросил на пол прямо у входа, рядом с вешалкой, — от злости и желания хоть в чем-то проявить бунтарский характер и сегодняшнее отношение к миру. Стащив сапоги, завалился на кровать и взъерошил рукой аккуратно уложенные волосы, еще липкие от брильянтина. Это тоже раздражало. Поэтому молодой человек со стоном поднялся и, сев на кровати, крикнул:
— Мэлори!
Дворецкий появился практически сразу же.
— Приготовь мне ванну, — раздраженно бросил лорд Фармер и вновь откинулся на подушки, прикрыв глаза. За последние дни произошло слишком многое. Даниэля утомила охота на лис — он хотел просто отдохнуть и ни о чем не думать, но для этого в доме было слишком много посторонних людей, начиная с темноглазой соблазнительной родственницы и заканчивая пронырливым сыщиком. Который хоть и казался идиотом, но не настолько, чтобы не нарыть в этом деле нежелательных улик.
К тому времени, когда ванна была готова, молодой человек немного успокоился и отдохнул. О недавнем приступе раздражения и злости напоминала лишь пульсирующая головная боль.
— Ты грустишь и сердишься? — Меган появилась на пороге туалетной комнаты, когда Даниэль расстегивал пуговицы на рубашке.
— Это так заметно? — раздраженно бросил он через плечо.
— Я слишком хорошо тебя знаю.
Девушка шла по полу плавно и бесшумно, словно скользила. Ее обычно убранные в незамысловатую прическу волосы были распущены и вились, а блеклые глаза приобрели неожиданно глубокий синий цвет. Меган вся преобразилась, превратившись из серой мышки в неотразимую и неприступную красавицу, от которой веяло холодом и тайной.
Девушка подошла к Даниэлю сзади, сдернула с его плеч рубашку, обняла за талию и нежно прижалась щекой к его спине со словами:
— Я скучала.
— Да, я тоже. — Даниэль обернулся и привлек гостью к себе, нежно провел рукой по ее щеке, позволил поцеловать свою ладонь и запустил пальцы в гриву густых пепельных волос.
— Ты такой теплый, живой и дурманящий, — выдохнула Меган и, закрыв глаза, положила голову
— Ты тоже хорошо притворяешься, — ухмыльнулся лорд Фармер.
— Я стараюсь, ты же знаешь, я всегда стараюсь.
— Знаю.
Руки Меган скользнули вверх по предплечьям Даниэля. Мягкие ладони погладили шею, легли на затылок и с силой потянули на себя.
— Я тоскую по твоим губам, — шепнула она, целуя молодого человека в уголок рта. — Почему все не может быть как раньше?
— Ты знаешь почему.
— Скажи мне.
— Я боюсь потерять голову, ты иногда слишком неотразима! — За усмешкой Даниэль постарался скрыть истинные чувства, но девушку нелегко было провести.
— А мне кажется, дело не в этом.
Не отрывая взгляда от лица молодого человека, Меган медленно, пуговицу за пуговицей, начала расстегивать застежку на его штанах.
— В чем же? — Даниэль стоял, опустив руки, и с интересом рассматривал лицо своей подруги. Он не отталкивал ее, но и не делал никаких движений навстречу.
— Тут возможны два варианта. Я думаю, они оба верны.
— Удиви меня.
— Ты меня боишься. Как только ты узнал, кто я, все изменилось.
— Это не страх. — Даниэль ласково убрал с лица девушки пепельную прядку.
— А что же тогда?
— Хорошо, страх, — с усмешкой согласился он, опуская глаза.
По щеке девушки сползла одинокая слезинка, еще несколько похожих на росу капель затрепетали на ресницах. Даниэль нежно смахнул их рукой, поцеловал девушку в лоб и прошептал:
— Я не тебя боюсь, глупая. Ты все еще самое родное существо. Я боюсь себя. Физический контакт для меня значит не то же, что для тебя.
— Разве тебе не нравится то, что было между нами?
— Нравится, но это опасно и во многом противоестественно. Я люблю тебя, но как сестру.
— Я тоже люблю тебя как брата.
— Тогда, поверь, физические взаимоотношения в этом случае ненормальны и неправильны. Так не должно быть.
— Я не понимаю почему, — пожала плечами Меган и отступила, позволяя штанам молодого человека упасть на пол. — Раньше понимала. Сейчас — нет, — с грустью заключила она и снова шагнула вперед, обнимая.
— В этом-то и проблема. Для тебя физическая близость — будь то любовь или простые объятия — это стремление получить чуть больше тепла.
— Ты прав, мне всегда холодно. Ты… ты согреваешь меня лучше всего. — Прохладные губы коснулись шеи Даниэля, скользнули по груди.
— Спасибо, что помогла раздеться, — выдохнул Даниэль, освобождаясь из объятий, и сделал шаг назад, в сторону остывающей ванны. Не оборачиваясь на Меган, он скрылся в пене.
— Зря пытаешься убежать от меня таким образом, — хмыкнула девушка. — Мне кажется, ты меня искушаешь специально. Ты же знаешь мою сущность.
Меган присела на край латунной ванны и, перегнувшись, поцеловала Даниэля в губы — неторопливо, пробуя на вкус, возбуждая желание. Ее рука, обнимающая молодого человека за шею, начала бледнеть. Мышиное платье растаяло, освободив гибкую, стройную фигуру с узкими бедрами и трогательно выпирающими ключицами. Волосы тоже изменились: они стали длиннее и теперь напоминали извивающиеся, словно змеи, струи воды. Меган сама стала водой, полупрозрачной, перетекающей, но все еще сохраняющей соблазнительную девичью оболочку.