Тень рыси
Шрифт:
— Он что, и титул хочет получить?
— Возможно.
— А пока всаживает все свои деньги в рудник, который не приносит прибыли.
— Отец найдет большое золото. Не сомневаюсь.
Он всегда добивается чего хочет.
Пока мы разговаривали, мимо нас прошел старик. По крайней мере, мне так сначала показалось. Внезапный приступ кашля сотряс его, и он согнулся от боли.
— Бедняга, — сказала я. — Ему необходимо лечь в постель. Ему нужен врач.
Я хотела заговорить с ним, но Стирлинг положил
— Он один из многих. У него обычная шахтерская болезнь — чахотка. Каменная пыль действует на легкие и в конце концов убивает свою жертву. Тут ничего не поделаешь.
— Ничего! — воскликнул я. — Ты хочешь сказать, что люди спускаются под землю, хотя знают, что могут заболеть этой ужасной болезнью?
— Это просто риск, — спокойно ответил Стирлинг. — И они идут на это.
Я была в ярости, думая о человеке, который посылал этих несчастных под землю, обрекая их на безвременную и мучительную смерть.
— Это ужасно, — сказала я. — Так больше не может продолжаться.
Стирлинг в ответ рассмеялся.
— Твоя беда, Нора, что у тебя слишком мягкое сердце. Жизнь жестока… Особенно здесь. Хотя даже в уютной Англии, случается, умирают неожиданно. Не нужно слишком серьезно относиться к таким вещам.
— Я всегда серьезно относилась к смерти. Бессмысленной смерти.
Я подумала об отце, об этом человеке — один погиб, другой умирал из-за золота — и возненавидела его еще больше. Золото представлялось мне живым существом, злой, алчной, хитрой и капризной женщиной. Богиня Золота — что-то вроде Цирцеи, которая иногда дарила свои ласки тем, кто служил ей, но лишь для того, чтобы добиться новых жертв, оторвать еще больше людей от их домов, от их семей, от спокойной, безмятежной жизни и обречь на смертельный риск.
— Я хочу увидеть то место, где был убит мой отец, — сказала я.
— Почему ты не хочешь забыть обо всем этом?
— Забыть о том, что мой отец был убит?!
— Воспоминания ничего не изменят.
— Ты бы смог забыть, если бы убили твоего отца? Стирлинг вздрогнул. Я знала, что мир без всемогущего Линкса для него не существует.
— Успокойся, Нора. Уедем отсюда. Он повернулся и повел лошадь к дороге. Я последовала за ним.
— А теперь, — повторила я, — отвези меня на то место…
Оно было очень красивым — спокойное, тихое — и пока мы стояли там в молчании, тишину нарушало лишь пение птицы-колокольчика. Вот эвкалиптовая роща. Здесь мог прятаться убийца. За ней — холм, скорее высокая гора, с которой сбегал ручей. Как прекрасно!
— И здесь он встретил свою смерть, — сказала я с горечью. — Он, который так любил жизнь, столько мечтал. Это не должно было случиться. Он умер… за золото. Я ненавижу золото.
— Пойдем, Нора, — сказал Стирлинг. — Он умер, но у тебя есть мы, у тебя есть я.
Я
— Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо, Нора, — сказал он серьезно. — Ты увидишь.
Весь этот день и следующий тоже я не переставала думать об отце и о том несчастном, умирающем от чахотки. А потому, занимаясь прополкой в саду, совершенно не заметила, как ко мне подошел Линкс. Он молча смотрел на меня.
— Вы уже давно здесь стоите? — с вызовом спросила я.
Он поднял бровь.
— Я не отвечаю на вопросы, заданные таким дерзким тоном.
— А я не выношу, когда на меня глазеют.
— Я не люблю невежливых людей.
— Я тоже, — отпарировала я, распрямляясь. Горькие воспоминания так разозлили меня, что я уже не боялась, как отнесется к моим словам Линкс. Он решил не обижаться.
— Рад видеть, что ты трудишься, — сказал он. — Не терплю лентяев в доме.
— Может быть, хотите, чтобы я работала на вашем руднике?
Он сделал вид, что раздумывает над моим предложением.
— Ив каком качестве, смею поинтересоваться?
— Насколько я знаю, у меня есть акции в вашей компании.
— Немного, очень немного. Они не дорого стоят.
— Пожалуй, как и сам рудник.
— Ты что, большой специалист в горном деле?
— Я ничего в этом не понимаю и не собираюсь понимать. И вообще не желаю иметь ничего общего с этим вашим золотом.
— Я думаю, нам пора поговорить. — сказал он. — Надо кое-что узнать друг о друге.
— Мне бы хотелось знать о том, что касается меня.
— После ужина приходи в библиотеку.
Он ушел, а я вернулась к прерванному занятию. В саду сильно пахло шалфеем. Уж сегодня-то я не струшу. Я скажу ему все, что думаю об этом руднике, где молодые сильные парни на глазах превращаются в больных стариков.
Вечером за столом Линкс не появился, но когда я пришла в библиотеку, он уже ждал меня там, отхлебывая что-то из рюмки. Видимо, ужинал один, что, как я позже поняла, бывало нередко.
— А, мисс Нора, входите. Садитесь сюда, чтоб я мог вас видеть.
Я села. В комнате было довольно темно. Горели только две из множества керосиновых ламп.
— Выпейте рюмку портвейна.
Я отказалась, потому что его слова прозвучали скорее как приказ, а не как приглашение.
Он взял графин и налил себе еще рюмку. Тогда я впервые разглядела, какие у него руки — с тонкими длинными пальцами, на мизинце поблескивало кольцо с резным нефритом. Он держался так, что его легко можно было представить хозяином старинного английского дома.
— Ты хотела знать, что тебя ждет у нас, — продолжал он. — Ты — моя подопечная. Я — твой опекун. Так решил твой отец незадолго до своей безвременной кончины.