Тень Пса
Шрифт:
Пробоина. Луны…
Непроизвольно мои глаза упёрлись в потолок. Я ещё ни разу не вышел из корпуса… А вдруг там, в небе, тоже висит ужасная аномалия?
Пробоина, ущипни меня Незримая.
Незримая?
Эвелина?!
Почему-то образ чернолунницы так и всплывал в голове, будто она была совсем рядом. Ненормально это, Тим, когда выдуманный персонаж настолько занимает воображение.
Но я чётко ощущал, как внутри разгорается окситоциновый шторм. Гормоны вырабатывались, заставляя меня вспоминать об Избраннице.
Чёртова чернолунница! Чего они там накрутили в своей медкапсуле, эти сраные умники, что я до сих пор влюблён в «иллюзию»?
— Товарищ вахмистр, — голос командира пробился будто сквозь вату, — Ты слушаешь, Тим?
Я тряхнул головой. Сердце забилось часто-часто…
— Неважно выглядишь, Тим, — взгляд Андрея скользнул по кольцу пси-компенсатора на моей шее.
Перестраховка умников на случай, если всё-таки я после «иллюзии» сойду с ума.
— Виноват, товарищ полковник.
— Как я уже говорил, сначала тебе следует отдохнуть. Твой отец звонит чуть ли не каждый день. Да и девушка у тебя… как же её, забыл…
— Алёна?
— Да, — командир улыбнулся, — Пыталась пробиться к нам в корпус. В секретную военную часть! Боевая дама, я бы сказал.
Я тоже улыбнулся. Моя Эвелина, она такая…
Эвелина?! Да что ж это такое-то! Алёна!
Нет, надо срочно идти в мед-блок. И пусть Корявый вколет мне чего-нибудь.
— Да, кстати, эта твоя способность. «Кокон», так ты её называешь?
— Так точно, товарищ полковник.
— Мы получили твою биометрию тогда, после удара искусственного псионика.
— Вы же сказали, что мой щит не справился?
Я уже с трудом шевелил языком, до того перехватывало дыхание. Словно дымка какая-то наплывала, и за ней, казалось, маячит какой-то силуэт. Так похожий на Эвелину…
— Мне удалось убедить верхушку, что это не так, — Андрей Валерьевич достал из стола папку и подвинул ко мне.
Чувствуя, что ноги уже плохо подчиняются, я всё же сел на стул. Не по уставу, конечно, без позволения старшего по званию, но полковник никак не отреагировал.
— Что это? — я открыл папку.
Внутри было довольно толстое дело, которое больше напоминало какую-то научную работу. Перед глазами расплылись строчки формул и уравнений.
— Это результат обработки твоей биометрии. И, знаешь, что самое замечательное?
Я поднял глаза:
— Что?
— Никто не достигал даже близких результатов. Так что, если мы сможем раскрыть секрет твоей врождённой способности, это спасёт Свободную Федерацию.
Его слова заставили меня на миг забыть об Эвелине. Нет, я не мечтал стать подопытным кроликом… Но служил Федерации я за идею, и любую возможность как-то помочь использовал бы без раздумий.
— А теперь всё же дуй в мед-блок, Тим, — с отеческой заботой сказал командир, — Будет обидно, если после такого мы тебя потеряем по глупости.
***
— Удивительно,
Я никогда не любил лазарет… Лежать на кушетке голым бревном, одетым лишь в халат пациента, и проходить все эти сраные «процедуры», предусмотренные инструкциями. На хрена, если здоровому солдату с первых секунд понятно, что он здоров?!
Нет, вру. Я любил лазарет… Но только когда за мной ухаживали молоденькие сестрички, у которых халатик едва сходился на так нужных рукам мужчины округлостях. И чтоб из-под белого чепца выбивались непослушные белые локоны, а пухлые губы всё время собирались в трубочку, сдувая их.
Блондинки, они всё-таки нежнее. Пальцы у них ласковее, взгляд добрее, и смешинки в глазах смешнее.
Не то, что у чёрствых и жестоких брюнеток…
Да твою ж псовую луну!
В мыслях так и висел чёткий образ Эвелины. Волосы цвета вороньего крыла, серебряный браслет с серым камешком на высоком лбу. И чёрные, внимательные глаза, смотрящие из глубин «иллюзии», которую я должен был бы уже забыть.
Я даже сам не понимал, почему до сих пор не мог избавиться от этих видений. Но Избранница так и не шла из головы, а гормоны так и гуляли в крови…
— Что за метод? — я тряхнул головой, чтобы вывернуться из Пашиного захвата.
Или, скорее, чтоб выбросить из головы видения о всяких выдуманных чернолунницах.
Пси-компенсатор на шее давил и создавал ощущение, что я и вправду «цепной пёс Федерации». Неприятное ощущение, тем более если учесть тот фактор, что этот ошейник убьёт меня при малейшем подозрении, что псионик сошёл с ума. Ну, ладно, всего денёк потерпеть…
— Новый метод. Правда, опасный.
Медик-калека, которого на базе все называли Корявым Псом, прошаркал к столику с инструментами, поскрипывая бионическим коленным суставом. Паша чуть вытянул голову в сторону, высматривая через стеклянные стены бокса, нет ли кого из командования. Потом достал из кармана пачку «Терминатора», на которой была нарисована луна — одна половинка белая, другая чёрная.
Корявый Пёс вытянул сигарету, зажал её между губами, вдохнул, и кончик сразу заалел. Одновременно вокруг сигареты воздух помутнел, словно замазывая очертания белого цилиндрика…
Курение не поощряется в Свободной Федерации, но власти же понимают, что борьба с вредными привычками должна иметь границы. Чёткие границы размытой оптической голограммы.
Паша Ковалёв поднял сигарету на уровень глаз и задумчиво посмотрел на мутную сферу вокруг неё. Стал водить из стороны в сторону, наблюдая, как сфера, оставляя за собой марево, пытается догнать выскакивающий из «поля цензуры» объект.
Корявый Пёс медленно выпустил дым, в котором «цензурная» муть слегка замерцала.