Тень прошлого
Шрифт:
— С нас довольно твоих условий, — голос Габриэль не дрогнул. — Мы не будем выбирать.
Посох в её руках озарился спокойным, тёплым сиянием, напоминающим закатное солнце над Потейдией. В этом ореоле Зена вдруг увидела не монстра, которым себя считала, а женщину, достойную любви и прощения.
Вся тьма её души показалась лишь длинной тенью, которую отбрасывает яркий свет. Зена положила ладонь на плечо подруги, нежно проведя пальцами по шее, и это прикосновение сказало больше, чем любые клятвы.
— Пока мы дышим
Лира заняла позицию по другую сторону от них. Её знак больше не причинял муку, он вибрировал чистой, высокой нотой, созвучной их решимости. Три души сплели свои нити в единый неразрывный узел. Стены храма застонали, не выдерживая давления этой чистоты, и тени начали таять, подобно туману.
Но Зена знала: главная битва за их общее будущее ещё впереди.
***
В далёком храме, где стены дышали древним мраком, а воздух был пропитан запахом ладана и пепла, Морриган наблюдала за происходящим через кристалл. Его поверхность мерцала, показывая три фигуры в зале — Зену, Габриэль и Лиру, стоящих перед алтарём, где пульсировало чёрное пламя. Её губы дрогнули в улыбке — холодной, как лёд, но живой, как пламя.
— Они стоят на краю. Осталось только подтолкнуть.
Мужчина рядом с ней — высокий, в плаще из теней, с лицом, скрытым под капюшоном — покачал головой.
Его голос звучал глухо, будто доносился из-под толщи воды:
— А если они откажутся? Если выберут не ту дорогу?
— Тогда мы используем запасной план, — ответила Морриган, не отрывая взгляда от кристалла. Её пальцы скользнули по его поверхности, и изображение дрогнуло, показав Лиру — её символ на запястье пульсировал, отзываясь на зов храма. — Лира уже близка к пробуждению. Её отец… он тоже сыграет свою роль. — Она усмехнулась, и в этом движении было что-то хищное, почти звериное. — Знаешь, что самое забавное? — продолжила она, поворачиваясь к мужчине. — Они думают, что борются с тьмой. Но на самом деле они становятся ею. Каждый шаг, каждое сомнение — это капля, наполняющая чашу.
— И всё же… — мужчина сделал шаг вперёд, и тени вокруг него зашевелились, словно пытаясь что-то прошептать. — Что, если они найдут способ разорвать связь? Если поймут, что их сила — в единстве?
Морриган рассмеялась — звук был тихим, но острым, как лезвие.
— В единстве? — она снова взглянула на кристалл. Там Габриэль взяла Зену за руку, и свет её посоха коснулся лица воительницы, на миг прогоняя алый огонь из её глаз. — О, они едины. Но именно это их и сломает. Любовь, дружба, преданность — всё это трещины, через которые проникает тьма. Они думают, что защищают друг друга, но на самом деле открывают двери.
На стене храма символы менялись, складываясь в новое послание:
Ключ открывает дверь.
Но кто войдёт первой?
Тьма
Морриган коснулась кристалла. Внутри него Зена, Габриэль и их тени стояли лицом к лицу, а алтарь пульсировал, готовясь к финалу.
Тени шептали, их голоса сливались в единый хор:
— Выбери…
— Сдайся…
— Прими…
— Скоро, — прошептала она, её пальцы сжались в кулак. — Очень скоро.
Мужчина молча наблюдал. Тени вокруг его лица зашевелились сильнее, будто пытались что-то сказать, но он не обращал внимания.
— Ты уверена, что они пойдут по нужному пути? — спросил он наконец. — Что не найдут иной выход?
— Выход? — Морриган повернулась к нему, и её глаза вспыхнули алым. — Выхода нет. Есть только путь. И они уже на нём. Каждый их шаг, каждое слово, каждая эмоция — всё ведёт их сюда. К этому алтарю. К этой тьме. — Она снова посмотрела на кристалл. Там Лира подняла руку, и её символ вспыхнул, отвечая на зов. Зена сжала меч, а Габриэль шагнула вперёд, закрывая её собой. — Смотри, — продолжила Морриган, её голос стал тише, но от этого ещё опаснее. — Она пытается защитить её. Но любовь — это не щит. Это меч, который разит саму Габриэль. Она отдаёт силы, чтобы спасти Зену, но не понимает, что тем самым подпитывает тьму.
— А Зена? — спросил мужчина. — Её тьма растёт. Она уже почти поддалась.
— Почти, — согласилась Морриган. — Но не совсем. Именно это делает игру такой увлекательной. Она борется, но с каждым мгновением всё ближе к краю. И когда она упадёт… — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Когда она упадёт, тьма возьмёт верх. И тогда всё будет кончено.
Кристалл показал новую сцену: алтарь начал трескаться, и из его глубин поднимались тени — сотни, тысячи, все они ждали, чтобы поглотить троицу.
— Они думают, что сражаются за свет, — прошептала Морриган. — Но на самом деле они зажигают путь для тьмы.
Мужчина кивнул. Тени вокруг него замерли, словно соглашаясь.
— И что дальше? — спросил он. — Когда они сдадутся?
— Когда последний ключ займёт своё место, — ответила она. — Когда Лира увидит правду. Когда Зена сдастся. Когда Габриэль потеряет надежду.
Она улыбнулась — холодно, беспощадно.
— Всё идёт по плану.
На стене символы снова изменились, складываясь в новое послание:
Они думают, что спасают мир.
На самом деле они его разрушают.
Их шаги — это наш ритм.
Их судьбы — наша игра.
Морриган откинулась на спинку кресла, её взгляд не отрывался от кристалла.
Внутри него три фигуры стояли перед алтарём — три судьбы, три воли, три сердца. И одно из них вот-вот сдастся.
— Скоро, — повторила она. — Очень скоро.
Часть 14. Выбор
Тени-двойники медленно приближались. Их глаза — бездушные, чёрные — смотрели на оригиналы, словно изучая каждую трещину в душе.