Шрифт:
Гарднер Эрл Стенли
Тень прошлого
Уютный придорожный ресторанчик дышал миром и благоденствием. Весь в зелени, окруженный со всех сторон гравием, он был расположен в очень удобном месте - на стыке двух оживленных шоссе.
В восьми километрах от него над городом зависало мутноватое облако смога, но здесь воздух был чист и кристально прозрачен. Джордж Олли сполз с табурета у кассы и подошел к окну. Его лицо выражало одновременно физическое благополучие и душевное равновесие.
За семь незаметно промелькнувших лет он добился поразительного успеха в жизни -
Но это все было в прошлом. Сегодня Джордж Олли, президент "Ланчен клаб", член муниципального совета, не имел ничего общего со своим однофамильцем под тюремным номером 56289.
Тем не менее своим нынешним благополучием Джордж в известном смысле был обязан уголовному прошлому. Когда-то, приступив к работе в этом ресторане, он жил в постоянном страхе после этого "взятия" банка. В течение трех лет он вел затворническую жизнь, не покидал по ночам жилище и вынужденно откладывал все заработанные деньги.
А потом, когда у хозяина зашалило сердце и тот был вынужден чуть ли не в течение суток отделаться от ресторана, Джордж смог внести первоначальный взнос звонкой монетой. С той поры упорный труд, тщательный контроль за каждым центом, а также удачное для него строительство совсем рядом нового участка дороги непрерывно повышали благосостояние бывшего тюремного узника.
Джордж оторвался от окна и взглянул поверх столиков на аккуратное личико старшей официантки Стеллы, которая склонилась над одним из них, принимая заказ от только что вошедшей в зал семьи.
Когда он вот так окидывал взглядом свое заведение, ухоженную стоянку для автомобилей, вслушивался в шум проносившихся по обеим автострадам машин, доставлявших к нему с каждым днем все большее число клиентов, его охватывало трепетное чувство гордости за свое преуспевание. Точно такое же возвышенное волнение собственника он испытывал при виде мягких форм Стеллы.
Она умела бесподобно одеваться. Джордж был уверен, что в прошлом Стелла знала лучшие времена, когда могла носить последние парижские модели. Но и сейчас на ней с тем же изяществом сидела ресторанная форма светло-голубое платье с белым воротничком и такого же цвета манжетами, накрахмаленными и выглаженными. Ее манера держаться не только подчеркивала достоинства этого в общем-то нехитрого одеяния, но и придавала шарм собственно ресторану.
Когда она проплывала по залу, под одеждой легко угадывались выразительные линии тела. Это неизменно приковывало внимание посетителей. Но Стелла всегда держалась скромно и не позволяла себе вольностей. Она знала, когда и как следовало улыбнуться. Если клиент начинал недвусмысленно искать сближения, ей всегда удавалось создать впечатление, что она очень занята по работе, и это укрепляло мнение о ней как об очень
По тому, как она ставила блюдо на стол и спешно, но с улыбкой возвращалась на кухню, словно там её ждали исключительной важности дела, Джордж всегда мог догадаться, о чем говорили клиенты - то ли звучали похвалы её умению обслужить, то ли это была благожелательная шутка в её адрес, то ли попытка крепких плотью парней назначить свидание.
Но Джордж никогда не приставал к ней с расспросами о былом. Исходя из собственного горького опыта, он ненавидел даже малейшее стремление копаться в чьем-либо прошлом. Для него имело значение только настоящее. Стелла явно избегала вылазок в город. Раз-два в неделю она делала там покупки, иногда ходила в кино. Но большей частью спокойно проводила время у себя дома, в маленьком мотеле у дороги в двухстах метрах от ресторана.
Ленивое течение его мыслей прервал настойчивый стук. Сидевший за стойкой человек требовательно вызванивал монеткой по покрытию из красного дерева. Он просочился через вход с восточной стороны, и Джордж, занятый созерцанием ресторана, его не заметил.
Обычно в эти сравнительно спокойные послеполуденные часы в зале оставалась только Стелла. Но сегодня в это время по каким-то причинам оказались занятыми с полдюжины столиков, и она вертелась, как белка в колесе.
Поэтому Джордж не вернулся на свое обычное место за кассовым аппаратом, а прошел к клиенту. Он вручил ему меню, налил в бокал воды, расстелил салфетку, положил приборы и замер в ожидании заказа. Мужчина в глубоко надвинутой шляпе полупрезрительно потрепал меню за уголок.
– Подайте креветки с соусом "карри".
– Весьма сожалею, - любезно ответил Джордж, - но в сегодняшнем меню их нет.
– А я говорю: креветки с соусом "карри", - повторил незнакомец.
Джордж слегка повысил голос. Кто знает, может, он туговат на ухо.
– Мы не готовили их сегодня, мистер. Советую попробовать...
– Вы слышали, что я сказал, - потребовал посетитель, - креветки с соусом "карри". Достаньте где хотите.
Что-то в его властном голосе, контуре плеч и вызывающем поведении всколыхнуло в Джордже смутные воспоминания. Только сейчас до него дошло, что пренебрежительный жест, с которым тот отмахнулся от меню, не удосужившись хоть бы пробежать его, уже сам по себе кое-что значил.
Джордж чуть-чуть наклонился над стойкой.
– Ларри!
– в ужасе воскликнул он.
Ларри Гиффин поднял на него глаза и плотоядно ухмыльнулся.
– Джорджи!
– не скрывая сарказма и презрения, откликнулся он.
– Когда... когда это... каким образом ты оказался на свободе?
– Все путем, Джорджи, - успокоил его Ларри.
– Вышел через парадный вход. А сейчас иди и поищи мне эти чертовы креветки с соусом "карри".
– Послушай, Ларри, - пролепетал Джордж, тщетно борясь с ощущением бессилия, которое всегда возникало у него перед этим человеком.
– У повара дел невпроворот, персонала не хватает и...