Тень, ползи!

Меррит Абрахам Грэйс

Разбойнику нетрудно воспользоваться такой ситуацией; привести с собой банду, поселиться в заброшенном доме по соседству с имением де Кераделя. Потом, под каким-нибудь вымышленным предлогом, а может, и без него, утверждая, что нужно избавить жителей деревни от страха, опираясь на поддержку суеверных жителей, ночью преодолеть стену, ворваться в дом и ограбить его. Охранников можно «устранить», и никто не вмешается. Может, у Мак Канна есть информация о деньгах Ральстона и других.

Может, он уже известил Рикори о такой возможности, и посланная Лоуэллом телеграмма – только

для отвода глаз.

Эти мысли промелькнули у меня в одно мгновение. Я сказал:

– Звучит прекрасно. Но нужно, чтобы кто-нибудь находился в самом доме и мог с вами связаться.

Мак Канн категорически ответил:

– Это сделать невозможно.

– Ошибаетесь. Я знаю человека, который может это сделать.

Он улыбнулся.

– Неужели? И кто же это?

– Я.

Лоуэлл склонился вперед, недоверчиво глядя на меня. Билл побледнел, и на лбу у него выступил пот. Мак Канн перестал улыбаться. Он спросил:

– Как вы собираетесь попасть туда?

– Через парадный вход, Мак Канн. В сущности у меня уже есть приглашение от мадемуазель де Керадель. Я его принял. Боюсь, я забыл сказать тебе об этом, Билл.

Билл мрачно ответил:

– Боюсь, что так. Вот зачем тебе нужен был адрес де Кераделя? И вот что ты делал, пока я спал… и вот почему…

Я легко заметил:

– Не имею ни малейшего представления, о чем это ты толкуешь, Билл. Мадемуазель – очень привлекательная женщина. Просто приглашение пришло, когда ты спал, и я его тут же принял. Вот и все.

Он задумчиво сказал:

– И немедленно…

Я торопливо прервал его:

– Ничего подобного, Билл. Забудь об этом. Вот как я оцениваю ситуацию…

Мак Канн прервал меня, глаза его сузились, лицо затвердело.

– Похоже, доктор Карнак, вы знаете эту девчонку де Керадель лучше, чем я думал. И многое другое тоже знаете.

Я весело ответил:

– Очень многое, Мак Канн. И так и останется. Как хотите. Ваша банда будет за стеной. А я внутри. Если хотите сотрудничать со мной, прекрасно. Не хотите, попробую поиграть один. Чего вы опасаетесь?

Он вспыхнул, руки его быстрым движением устремились вниз, к бокам. Он протянул:

– Я ничего не опасаюсь… просто хочу получше знать тех, с кем приходится работать.

Я рассмеялся:

– Можете мне поверить, Мак Канн, я не собираюсь вас предавать. Но больше ничего не скажу.

Билл, по-прежнему в поту, сказал:

– Я тебе это не позволю, Алан.

Я сказал:

– Слушайте. Либо де Керадель и мадемуазель довели до самоубийства Дика и остальных, либо нет. Если они это сделали, то при помощи каких-то темных знаний или гипнотическим внушением. В любом случае никакого доказательства, которое принял бы во внимание суд, нет. Но если де Керадель действительно проводит дьявольский эксперимент, на который намекнул, и если он приманивает, похищает или каким-либо другим образом добывает людей для человеческих жертвоприношений, в таком случае доказательства раздобыть можно и можно обвинить его в убийствах. И соответственно подвесить с петлей на шее. А также, – я поморщился при этой мысли, – и мадемуазель.

Но

единственное место, где можно раздобыть доказательства, это Род Айленд. План Мак Канна хорош, но ведь он будет находиться за стеной и у него будет меньше возможностей для наблюдения. Так случилось, что я не только единственный имею доступ внутрь, я еще подготовлен для отправления туда… При этом я не смог сдержать обращенной к Биллу сардонической улыбки. – К тому же, Билл, если меня ждет опасность, то я убежден: она меньше, если я приму приглашение мадемуазель, чем если не приму.

Я подумал, что это истинная правда. Повинуясь призыву Дахут, я, вероятно, навсегда потеряю Элен. Если не повинуюсь – тоже ее потеряю. И мне не нравилась мысль о том, что может при этом случиться с нею и с Биллом. В моем мозгу боролись неверие и абсолютная убежденность в нечестивой власти мадемуазель. И я в одно и то же время и верил, и не верил.

Билл сказал:

– Тебе никогда не удавалось солгать, Алан.

Мак Канн протянул руку.

– Ну, ладно, док. Простите, что не так сказал. Ничего больше можете мне не говорить. И больше говорить не будем, потому что я хочу, чтобы доктор Беннет в этом не участвовал.

Билл горячо сказал:

– Не участвовал? К дьяволу! Я отправлюсь с Мак Канном.

– Я знаю, о чем говорю, – сказал я. – Я буду играть с Мак Канном. И с Рикори, если он появится. А ты в этом не участвуешь, Билл. Я не хочу, чтобы ты даже разговаривал с Рикори. Пусть все объясняет доктор Лоуэлл.

Билл упрямо сказал:

– Я поеду.

– Ты думаешь, тупица, я о тебе забочусь? Об Элен.

Лицо его снова побелело и на лбу выступили капли пота. Он медленно сказал:

– Вот оно что.

– Именно. Подумай об этом как следует. Нечего делать, Билл. Ты исключен.

Я повернулся к доктору Лоуэллу.

– У меня есть причины для того, чтобы говорить так. Надеюсь, вы меня поддержите. Думаю, для вас особой опасности нет. Но для Элен и Билла – очень опасно.

Лоуэлл серьезно ответил:

– Я понял, Алан. Я вас не подведу.

Я встал. Посмотрел на Билла и рассмеялся. Сказал:

– У тебя такой вид, будто твой лучший друг только что прошел в маленькую зеленую дверь, из которой никто не возвращается. Ничего подобного, Билл. Я собираюсь навестить очаровательную женщину и ее, может быть, слегка свихнувшегося, но тем не менее гениального отца. Меня ждет очень интересное время. А если папа слишком уж спятит, меня выручит Мак Канн. Если ты мне понадобишься, я с тобой свяжусь. Существуют почта и телефон. Идемте, Мак Канн.

Мы вчетвером спустились в холл.

Я сказал:

– Билл, ничего не говори Элен, пока я с тобой не свяжусь.

И в этот момент открылась дверь и вошла Элен.

Глаза ее широко раскрылись, она выглядела расстроенной и сказала:

– Здравствуй, дорогой. Почему мне не сказали, что ты сегодня придешь? Я бы не уходила.

Она обняла меня за шею и поцеловала. Губы у нее мягкие и теплые, всю ее окружает аромат, не морского цветка, а цветка, растущего на земле.

– Я сам не знал о том, что приду.