Тень на жатве

Уивер Бринн

Джесси вырвал меня из размышлений об интерьере. В буквальном смысле. Он дернул меня за хвост — жест, который, по его мнению, наверняка должен был выглядеть соблазнительно и дерзко.

— Что, язык проглотила? Я буду самым нежным, обещаю.

Я встретилась с его налитыми кровью, стеклянными глазами, заглушая желание. Не это желание, фу. Я имела в виду желание вырвать ему глотку и слизать его кровь с этого жуткого ковра.

Когда я снова отрицательно покачала головой, он закатил глаза и усмехнулся. Я почувствовала, как за зрачками вспыхивает алый огонь, и зажмурилась.

Не

здесь. Не сейчас.

Ощущение, будто я проглотила раскаленное железо. От каждого его вдоха этот жар в горле становился невыносимым. Я пыталась унять бешеное сердцебиение. Я почувствовала, как его палец очерчивает линию на моей шее, скользит вниз к ключицам, останавливается в центре груди. Мне захотелось оторвать этот палец и засунуть ему в… Но я сдержалась. И он воспринял это как приглашение к большему. Он положил ладонь на мою грудь и сжал.

Внезапный удар отбросил его руку. Джесси взвизгнул, и тут же последовал еще один удар.

— Отпусти ее! — закричала Биан. Я услышала ее босые шаги, топающие по ковру, когда она прибежала меня спасать.

— Ты в меня что, туфлей кинула?

— Охрана уже едет! Отпусти ее и вали отсюда. Быстро!

Я открыла глаза и увидела, как Биан, подхватив одну из своих туфель, бросается на Джесси и вновь кидает ее. Она прогнала его по коридору, и вскоре его выставили из «Лебедя».

Впрочем, далеко он не уйдет.

Свадьба, ради которой он, собственно, здесь и находился, отгремела вчера, и, судя по всему, была знатная. Энди рассказывал, полицию дважды вызывали, чтобы утихомирить пьяные потасовки. А такой тип, как Джесси Бейтс, редко оказывается вдали от эпицентра неприятностей. Так что, если он вдруг исчезнет, подозреваемых, думаю, найдется немало.

Обычно я не охочусь в родном городе.

Но для Джесси Бейтса сделаю исключение.

ГЛАВА 2

Джесси Бейтс понятия не имеет, что я выпью из него все соки.

Фу, нет. Не в этом смысле.

Я убью Джесси Бейтса, и мне это понравится.

И я превосходная охотница. Это, пожалуй, единственное, что вы, людишки, угадали в своих мифах о нас. Мы — высшие хищники. Скрытные, незаметные, обольстительные, когда это нам необходимо. Мы можем выделяться, а можем сливаться с толпой. Можем быть очаровательными, а можем вселять ужас. Можем быть политическими агентами, а можем скользить сквозь общество незамеченными. Мы — оборотни не потому, что умеем превращаться в других существ, а потому, что умеем становиться разными версиями самих себя. Мы становимся тем, кем вы хотите, лишь бы получить от вас то, что нам необходимо.

Практически все остальное, во что вы верите о вампирах — чушь.

Солнечный свет? Ребят, серьезно?

Летающие мыши?

Серьезно? Разве я похожа на девушку, собирающую коллекцию летающих грызунов? Да ни за что на свете. Пусть я и слишком холодна, чтобы подхватить бешенство, но и пробовать не горю желанием.

Я не сияю, не сплю в гробу, не обитаю в склепе. Чеснок на меня не действует, святая вода не обжигает. Собственно, именно в зачарованной воде и началась моя бессмертная жизнь. Я привлекательна: длинные черные

ресницы, яркие ореховые глаза, длинные волосы цвета расплавленного шоколада, безупречная оливковая кожа. Немного макияжа, и я могу свести с ума любого, но зачем, чтобы вы помнили мое лицо? В моих интересах оставаться незамеченной, особенно, учитывая мою… историю.

Но, полагаю, в кое-чем вы все-таки были правы. Например, в моих сверхъестественных чувствах. И сейчас все, что я ощущаю, — это сильный запах потного, мясистого тела этого мудака из братства. Как уже говорила, обычно я не охочусь в родных краях. Не люблю привлекать к себе излишнее внимание, и больше всего на свете хочу оградить от проблем дом Биан. Но сейчас я не могу с собой совладать. Голод слишком силен.

Любые мысли о возможных последствиях рассеиваются вместе с легким дуновением ветра, приносящим теплый, мускусный аромат Джесси. Он пахнет божественно.

Я начинаю напевать тихую мелодию.

Сначала Джесси, похоже, не замечает этого. Он продолжает идти мимо закрытых магазинов, под уличными фонарями, где мотыльки бьются о желтый пластик. Его спортивная сумка небрежно перекинута через плечо. Он смотрит в телефон, полностью сосредоточившись на мерцающем экране. Я возношу беззвучную молитву благодарности за то, что на нем нет наушников. Наушники — настоящая головная боль для любой сирены. Серьезно, как, скажите на милость, мне соблазнять добычу, если они постоянно слушают свои дурацкие плейлисты в «Spotify» или где-то еще?

Так, соберись! Я отвлекаюсь, когда голодна.

Я направляю все свое внимание на широкую, аппетитную спину Джесси и начинаю напевать громче. Вижу, как звук, наконец, достигает его крошечного мозга. Когда Джесси наклоняет голову вбок и замедляет шаг, я начинаю произносить слова. Дело не том, что я пою, а как я это пою. И мне не нравятся эти старые песни моего народа, песни о море, древних кораблях и Одиссее.

Люблю поинтереснее.

Я начинаю петь слова из «WAP» от Карди Би и Меган Ти Стэллион. Это современный шедевр, и я порву любого, кто скажет обратное. И я могу спеть это сладко. Так сладко, будто это церковный гимн.

I want you to park that big Mack truck right in this little garage.

(Я хочу, чтобы ты запарковал свой большой грузовик в мой узкий гараж),

Make it cream, make me scream,

(Сделай так, чтобы она сочилась, заставь меня кричать),

Out in public, make a scene,

(На людях, давай устроим сцену),

I don't cook, I don't clean.

(Я не готовлю, я не убираюсь),

But let me tell you, I got this ring

(Давай покажу тебе, как я получила это кольцо на своем пальце).

Джесси практически останавливается. Мое нежное сопрано окончательно его пленило (я же говорила!). Догоняю его и беру за руку, увлекая за собой в этом ночном променаде, будто мы — два юных возлюбленных.