Тень мессии
Шрифт:
Короткий полет, собранная в кулак воля, сверхусилие, необходимое для преодоления границы… и мягкие, пушистые объятия. Успел.
Водный горб дополз до места, где я стоял, и не найдя цели, рассыпался мириадами соленых брызг. Волны пониже, раздосадованные тем, что жертва ускользнула, слепо рыскали, сталкивались и расходились, покрывшись коростой пены. И вдруг разом улеглись. Поверхность океана стала гладкой, как туго натянутая простыня. А потом вода снова пришла в движение, закручиваясь в бесконечную, до самого горизонта, спираль. Океан будто
Ощущение чужого присутствия. Я вслушался в пробегающие по туману вибрации.
— Олег? — Молчание. Ладно, работать с туманом не впервой. Прячься — не прячься, найду.
Я начал уплотнять синее марево и с удивлением обнаружил, что некогда податливая дымка стала скользкой и не желала принимать нужную форму. Что-то новенькое.
Попытки взять стекленеющую субстанцию под контроль окончились ничем. Разозлившись, я решил отказаться от идеи тонкого манипулирования и просто врезал по причудливым хрустальным переплетениям сгустком самой грубой из доступных на этом слое пси-энергий.
Тишина раскололась. Завораживающие переливы, звон тысяч легчайших воздушных колокольчиков. Пси-пространство пело песнь Гарта. Миллиарды психосфер. Радориане, живущие на планете, и пассажиры лайнера, выходящего на орбиту. Струящиеся изумрудные мелодии элиан и жесткий режущий раскат двух послов Дзорта. Негромкая, похожая на завывания ветра мелодия фауны, привыкшей выживать в условиях вечной зимы, и неожиданно бодрые, почти веселые аккорды небогатой гартианской флоры. Но меня интересовали не они.
Лиловая, сливающаяся с туманом опухоль не желала отзываться. И структура этого не принадлежавшего планете образования была до боли знакома. Все-таки Наблюдатель. Наблюдатель ли? Я всматривался в кристалл, едва различимый на фоне друз хрусталя, в которые превратился туман. Что-то с ним было не так. Он походил на Олега и в то же время чем-то неуловимо отличался.
— Кто ты? — Молчание. Я протянул тонкий пси-щуп и наткнулся на стену иссушающего холода. Такого не было даже при первых болезненных контактах с Тенями. Хрупкая бирюзовая нить рассыпалась, и ледяной вал покатился в мою сторону.
Я растопил кристаллы вокруг, создав щит из жидкого стекла. Касание. Я рефлекторно отпрянул от едких клубов пара. Рассыпались мутные уродливые осколки, застыли пластины, покрытые безобразными слюдяными наплывами. Холод медленно сковывал окружившую меня сферу жидкого пламени. Слишком медленно.
Внешнее давление слабело с каждым выигранным миллиметром. Ледяной фронт не выморозил огненный шит и до середины. Я поднапрягся и почти отодвинул реку пламени на исходный рубеж. Теперь уже волны холода нахлынули с новой силой, и отступать пришлось мне.
Еще несколько толчков — и стихии застыли в равновесии.
Несомненно, Наблюдатель, если это действительно был он, владел пси-преобразованиями
Я поймал себя на мысли, что совершенно не переживаю по поводу происходящего. Высший межгалактический разум пытается выжечь мозги, тело пустой оболочкой осталось где- то далеко в физическом мире, а мне все равно. Черт возьми, надо что-то предпринимать, противостояние не может продолжаться до бесконечности. Пусть в мире тумана время течет в сотни раз медленнее, все равно рано или поздно дружки элианки доберутся до склада, где шел бой, и тогда…
— Долго в молчанку играть будем? — Я решил катнуть пробный шар. — Могу я с Олегом поговорить?
— Вектор деятельности, называемый Олегом, признан ошибочным. — Пси-голос Наблюдателя был хриплым, скрежещущим. Так в мультфильмах говорят роботы, у которых закончилась смазка.
— А твой, стало быть, верен? — Признаться, я не ждал, что эта дрянь снизойдет до разговора. — И что в отношении меня планируется — лоботомия?
— Фрагментация личности и последующее уничтожение тела.
— Достаточно откровенно. — Мне вдруг стало страшно. Безразличная констатация приговора, помноженная на механический голос судии, пробилась сквозь анестезирующее облако апатии. — Могу я спросить — почему?
— Вектор деятельности, повлекший твою трансформацию, ошибочен. — Давление холода не ослабевало. — Ликвидация последствий вынужденная.
— Ликвидация последствий, значит. — Сверхновой вспыхнула ярость. Чистая, концентрированная, направленная исключительно на собеседника. — А если я не соглашусь?
— В согласии нет необходимости. — В скрипе железных челюстей мне почудились сочувствующие нотки и… Я безуспешно попытался найти человеческую аналогию. Дисбаланс, неуравновешенность, незаконченность… В отличие от идеального, гармоничного на всех уровнях восприятия Олега с этим Наблюдателем что-то было не так. Дьявол! Нет времени копаться в нюансах психологии сверхсуществ!
— Это ваше последнее слово? — Молчание. Что ж, ублюдок, сам напросился. Ненависти — коктейлю из ярости и страха — легко придать форму.
Черный огонь вспыхнул до того, как я произнес заветное слово. Тень, похожая на гигантскую птицу, едва проявившись, без колебаний ринулась на врага. Легко пробила ауру пламени и ледяную корку. Расправив крылья, понеслась вперед, разъедая пропитанный синей дымкой стеклянный лес… И врезалась в вырезанную из черной бумаги стену. Новые сгустки тьмы вынырнули из небытия. Дрожа и кривляясь, метнулись к Наблюдателю и утонули в бездонной завесе.
— Бесполезно, Геннадий, — с какой-то нарочито грустной ноткой проговорил робот-палач.