Тень мечей
Шрифт:
Захир был потрясен еще сильнее, но тут же сказалась военная выправка: он остался стоять на коленях, склонив голову. Ни о каком сопротивлении не могло быть и речи.
— Сеид, я не узнал тебя, — промолвил солдат. Саладин отпустил его руку, но Захир даже не думал подниматься с колен.
— В том-то вся соль. Оставь меня на минуту наедине с моей гостьей, — велел султан.
Страж низко поклонился, встал и отошел в сторону. Саладин повернулся к испуганной Мириам, которая запоздало склонилась в неловком реверансе.
— Не нужно раскланиваться. Вы меня выдадите. Госпожа не кланяется прокаженному, —
— Не понимаю.
Саладин взглянул на ведущие в сад бронзовые ворота, которые находились неподалеку от того места, где стояла ее повозка.
— Прогуляемся, и я все объясню.
Глава 12
ЗАПРЕТНОЕ СВИДАНИЕ
Мириам оглянулась и поняла, что они совершенно одни. Она ожидала, что площадь у главного базара в это время дня так и кишит людьми, — в голове промелькнула мысль, что султан нарочно организовал все так, чтобы тут было безлюдно. Она посмотрела на Саладина, но не заметила на его лице и тени угрозы. Что ж, если он желает прогуляться с ней, делать нечего, придется идти. Совсем другое дело с извергами-крестоносцами, которые напали на нее в Синае несколько лет назад. Нет, и с ними, по правде говоря, она нашла, как управиться.
Девушка быстро отогнала неприятное воспоминание и последовала за султаном в сад. Мириам затаила дыхание. Казалось, она очутилась в совершенно другом мире, мире, скрытом от какофонии звуков и всевозможных жутких запахов, с которыми отождествлялся Иерусалим. Когда Мириам бродила по вымощенным разноцветными плитами тропинкам, вдоль которых росли розы — любимый цветок Палестины, — ей казалось, что она взирает на сказочный Эдем, откуда, согласно верованиям ее народа, брал исток род человеческий.
По всему саду виднелись разрушенные каменные изваяния, выглядевшие так, как будто они стояли здесь со времен самого Ирода. [40] У зарослей винограда Мириам увидела растрескавшийся, вросший в землю каменный грот и остатки старого виноградного пресса. Искусственный водопад, тихо низвергающийся вдоль древней стены, и небольшое озеро у подножия привлекли ее внимание. Вода в озере была кристально чистой, и Мириам увидела голубых и красноперых рыбок, неспешно плавающих в лучах полуденного солнца среди тростника и водяных лилий.
40
Ирод — царь Иудеи (ок. 73–74 гг. до н. э. — 4 до н. э.; по другим данным — 1 до н. э.). Титул «великий» был присвоен историками Ироду после его смерти. Он был обусловлен ловкостью Ирода-политика, грандиозными свершениями Ирода-строителя, а также роскошью двора Ирода-правителя.
Саладин, заметив удивление на ее лице, улыбнулся. Проходя под толстым деревом с розовыми цветами (раньше она таких не видела), он наклонился и сорвал белую розу. К удивлению Мириам, султан протянул руку и украсил бутоном волосы спутницы. Девушку как будто молнией ударило, когда султан убрал упавший ей на глаза вьющийся локон. Мириам не была уверена в своих чувствах, но захотела продлить мгновение.
— Скажи мне, юная Мириам, кто самый могущественный человек среди мусульман?
— Это вопрос с подвохом.
Саладин удивленно изогнул бровь
— Я знаю, но, тем не менее, ответь.
Мириам отвернулась от него, посмотрела на мечеть «Купол скалы», горящую в лучах полуденного солнца.
— Если бы я была мусульманкой, я бы ответила, что халиф Багдада, чтобы не впасть в богохульство!
— Но ты еврейка. Богохульствуй, сколько пожелаешь. — Он явно получал удовольствие от этой игры.
Мириам обернулась к нему, их взгляды встретились. Когда она посмотрела в эти темные озера, ее охватило странное чувство, словно она заглянула в душу — такую же древнюю, как и небесный свод.
— Тогда, как еретичка и прозорливица, я бы сказала, что ты.
— Почему?
— Тебе одному удалось объединить Египет и Сирию после столетней гражданской войны. И ты, несмотря ни на что, сокрушил франков. — Мириам внезапно устыдилась. Она всю жизнь была гордячкой и всегда считала, что ей уготовано больше, чем быть просто женой еще одного раввина, матерью выводка шумных детишек — судьба, о которой мечтала для нее тетушка. Но сейчас, находясь в присутствии самой истории, девушка чувствовала себя глупо. Кто она такая, чтобы флиртовать с этим человеком? Ее останки уже давно будут преданы земле, а имя султана будет продолжать слетать с уст миллионов.
Если Саладин и заметил внезапную перемену в поведении Мириам и неожиданное смирение в ее голосе, то виду не подал. Он отмахнулся от похвалы.
— Может быть, оно и верно. Но это лишь отдельный эпизод в истории, — сказал он. В его голосе она не услышала и намека на ложную скромность. Саладин просто констатировал очевидный факт, понятный даже ребенку.
— Тогда я мучаюсь в догадках, — единственное, что она могла ответить.
В это мгновение лицо Саладина стало серьезным, вечный блеск его глаз ярче — казалось, он прямо на глазах постарел лет на десять.
— Мы все рабы истории, Мириам. История — река, которую никто не в силах укротить. Против течения не поплывешь. Честно говоря, мы просто тонем в ее стремительном потоке.
Повисло неловкое молчание. В надежде отвлечь султана от его гнетущих мыслей о собственном предназначении Мириам наконец заговорила:
— Ты так и не объяснил мне, почему самый могущественный человек в мире разгуливает в лохмотьях прокаженного.
На губах Саладина заиграла улыбка, чары рассеялись. Он вновь выглядел как молодой мужчина, снедаемый огнем искушения. Потому-то, поняла Мириам, он и затеял эту прогулку.
— Правитель не может знать нужды своего народа, сидя за высокими стенами. Но сегодня у меня были другие причины, — признался он.
— Какие, например?
Саладин оторвал взгляд от «Купола скалы» и взглянул на дворец, башни которого были отлично видны даже из сада.
— Дворец — золотая клетка. Нельзя насладиться обществом прекрасной женщины без того, чтобы тебя не осудили злые языки.
Саладин приблизился к Мириам. Порылся в складках своей одежды и достал сапфировое ожерелье. Кулон представлял собой птицу Рух — сказочную птицу из «Тысячи и одной ночи», гордо расправившую крылья. Мириам округлила глаза от неожиданности, почувствовала, как вся напряглась, когда султан подошел ближе и застегнул у нее на шее искусно сделанную цепочку.