Тень луны

Трапезников Александр

Однако, пейджер - не человек, с ним менее интересно, но он врать не будет. Спецслужбы организовали собственную пейдженговую компанию с номером 239-10-10, где шел сбор осенних грибов, высаженных "братками" и отслеживались все их телодвижения. Потом разработали и провели несколько операций районного масштаба. Одна из них началась и закончилась у магазина в Беляево. Для этого там устроили засаду, а на пейджеры "интересных клиентов" сбросили информацию, типа: "Серый, подъезжай туда-то, Макс." Одна из текстовок шла Меченому, который в то время уже числился в розыске, от Стаса. Всех, подкатывавших к магазину в Беляево с пиликающими пейджерами, брали в клещи и запихивали в "воронки" - потом разберемся... Улов

оказался недурен: несколько "беглых", кое-кого взяли с наркотиками, других - за ношение оружия. Попался и Меченый, как кур в ощип.

5

Но семейная жизнь с Леной не получилась. Вроде бы, теперь все есть - и отдельная благоустроенная квартира, и бабки, и машина - какую хочешь, за границу с ней ездили, но - это уже стало понятно - не нужны ей больше деньги, да и ему тоже. Не в них счастье. Власть, слава и богатство - три искусительных змея, смертельнее всего жалящих человека в душу. А все остальные пороки к ним пристегиваются. Но Игорь не стремился также и к славе, и к власти; он жил, выполняя свою работу и пытаясь понять мир, себя в нем, свое предназначение. А то, что к нему тянулись люди, слушали, верили, шли за ним - так это было не потребностью его сердца, а состоянием воли и разума. Подобные люди, умерившие свою гордыню и довольствующиеся малым, становятся в итоге и вождями, и пророками.

Тянулись все, но не Лена, все больше отдалявшаяся от него. Также и он, отказавшись от попыток объяснить свою новую жизнь. Она не знала, но, конечно же, догадывалась - чем он теперь занимается. Ночные звонки, вызовы, поездки, друзья, многие из которых вызывали ее раздражение или страх, его молчание, нахмуренность, - все это влияло на настроение, делало атмосферу в семье тяжелой и душной. Женская логика совершенно отличается от мужской. Стремясь к обладанию, они готовы унизить себя и мстить потом за испытанное унижение, а прощая, разрушать прощенного; любя, жертвовать любовью, а ненавидя - любить; помня о прародительнице рода, они вмещают в свое сознание и искусительное яблоко, и изгнание; следуя за мужчиной, навеки привязанные к нему, редко бывают настоящими помощниками и опорой, потому что сами ищут в нем лишь подпорку собственной жизни, вымышляя искусственные образы или обращаясь к мифам о "настоящем мужчине". Жена да прилепится к мужу и забудет отца и мать, - сказано в Евангелии, но всякой ли женщине дано понять библейскую истину? Принять мужа таким, каков он есть, со всеми его пороками и грехами, поскольку безгрешных людей нет.

...Игорю очень хотелось вновь наладить взаимоотношения с Леной, которая даже несколько раз уезжала от него к родителям. Последнюю попытку он предпринял в новогоднюю ночь, за несколько дней до которой тремя обкакавшимися от страха и собственной подлости заговорщиками было объявлено, что Карфаген - Советский Союз - разрушен. На душе было муторно и противно, но рядом за столом сидела Лена, и они были одни в квартире.

– Что же будет?
– спросила она, имея в виду не страну, а их жизнь, а может быть, все вместе, поскольку все связано и неотделимо. А расчленяя государство, те, другие, даже не понимали, что кромсают собственную плоть, но не чувствуя боли в каком-то дурном наркозе, парализовавшем мозг, душу и сердце.

– Хотя бы наш союз сохранить, - отозвался он.
– Ты и я, разве это мало?

– Порою, даже чересчур. Иногда мне кажется, что ты приходишь ко мне не один, а с целой толпой Кононовых. И я боюсь не угадать и ошибиться - где ты, настоящий, подлинный, тот, которого я знала, а где - другой, другие, чужие мне.

Лена не смотрела в его глаза, но говорила искренно. Ей также хотелось объясниться с ним, войти в Новый Год обновленной, а непонимание, как тяжелые вериги, оставить в прошлом.

– Скажи, ты против того, чем я занимаюсь?

–

И это тоже. Зачем тебе? Если ради меня - то напрасно. Я предпочла бы жить в маленьком провинциальном городке, в уютном домике, без постоянного напряжения и ожидания, что тебе позвонят однажды утром и скажут, что тебя ночью застрелили.

– В маленьких уютных городках творится то же самое. Если все мы начнем жить как черепахи или страусы, тем скорее до нас дойдет очередь. Кому противостоять?

– Пусть я буду "черепахой". Но ты ведешь свою войну не по человеческим законам.

– Их никогда не было, они писаны лицемерами. Есть одни законы - Божьи. И мне отвечать за то, что делаю.

– Открой шампанское...
– устало сказала Лена. Ей не хотелось больше продолжать разговор, потому что переубедить или переспорить мужа не удавалось никогда. Он всегда поступал так, как считал нужным. А до Нового Года оставалось всего несколько минут...

6

Периодически Игоря захлестывала волна воспоминаний. Сейчас это была череда трагических событий шестилетней давности. Вроде и время прошло, а сердце щемит до сих пор...

Все началось, когда осенью 92-го года из тюрьмы возвратился Петрович приятель Стаса; влившись в бригаду со своей небольшой группой из пяти человек, он сразу же начал "мутить воду". Это не то, там не так, тут нужно иначе, и вообще надо "лечь под воров, а то у нас лица не особо..." От Флинта отколоться, задружить с Мансуром. Такого-то побоку, этого - в расход. Игорь с Петровичем сразу невзлюбили друг друга, но к "блатному" начали прислушиваться. Даже Стас, у которого были с ним какие-то взаимоотношения в прошлом. А в бригаде стал назревать раскол. Худо, когда появляется паук, сплетающий сеть интриг, все может рухнуть... Понял это, в конце концов, и Стас.

Вызвал Игоря, начали советоваться: как избавиться от этой "головной боли"? Накануне Петрович запорол верное дело, в котором погибли двое ребят. До этого, поехав на "стрелку" с соседней бригадой, вместо того чтобы договориться по-хорошему, стал угрожать, чем вконец испортил все отношения. Что это - глупость, дурная голова или намеренно? Теперь жди войны. А кому это нужно? Припомнились и другие проколы, раз за разом. Известно было и о его открытых разговорах: мол, если вы тут все такие - уйду к Кроту и уведу за собой полсостава. Ну, положим, половину бригады он бы не унес, но с Кротом мосты действительно налаживал. А самое главное, Стас получил эту информацию от "прикормленного" опера, которому удалось заглянуть в агентурные карточки с грифом "совсекретно", Петрович оказался "подставой", причем натуральной, завербованной еще на зоне. К делу были даже пришиты справки о проверки достоверности тех сведений, которые поставлял Петрович, и выполнении заданий. Теперь стало понятным, почему в последнее время шли все эти провалы и проколы. Зачем ему было надо мутить воду, ссорить "братву" и толкать на войну бригады. Возможно, где-то в недрах спецуры его готовили на этой волне крови возвести в лидеры, обеспечить поддержку органов, а потом контролировать и управлять.

– Все ясно, - сказал Игорь.

– Отпускать нельзя, - согласился Стас.
– Чертила замутит в другом месте. Вот уж поистине: избави меня Бог от таких друзей, а с врагами мы сами разберемся. Есть у меня один бывший подрывник-афганец. Но надо, чтобы в бригаде об этом никто не знал...

Это было разумно, поскольку каждому не объяснишь: за что, да почему? Пойдут выяснения, найдутся адвокаты, прокуроры, а здесь не суд присяжных. А потом можно было спугнуть Петровича или вынудить его на ответный ход. Впрочем, так оно и оказалось. Когда через пару дней встретились с Афганцем, втроем, в маленькой забегаловке в Сокольниках, почти конспиративно, и объяснили ему суть проблемы, тот кисло усмехнулся: