Тень Луны
Шрифт:
— Мы хотели предложить помощь в восстановлении, — произнёс Штрей и представился.
— Кого вы представляете?
— Это государственная тайна.
Командир рассмеялся, остальные были в контраст серьёзны. Веселиться стражник перестал довольно быстро. Неизвестно, поверил ли он словам или нет, но рассказал, что теперь не существует никакого государственного аппарата. Теперь порядок пытаются навести остатки гарнизона.
— …Ладно, мне плевать, кто вы такие, если у вас действительно есть дельное предложение, — сказал под конец командир.
— Есть.
— К Легату? Да, конечно.
— Как его имя?
— Норис. Пойдёмте.
Андрей не стал спрашивать, что будет с разбойниками. В принципе, он уже понимал, что до рассвета те не доживут, но не мог принять такое отношение, хоть и не рискнул вмешаться: к таким людям, которые живут за счёт убийства других, он не испытывал ни малейшей симпатии. Легат Норис расположился в одной из гостиниц, так как казарма оказалась тоже разрушенной, и лишь отсутствие командира в здании спасло того от смерти.
Группа поднялась на второй этаж. Дверь была настежь открыта. У порога никого не было. Никакой официальности: всё максимально просто. Легат Норис сидел за столом и слушал доклад какого-то командира. Тот быстро закончил и посмотрел на вошедших. Начальник тоже выразил заинтересованность:
— Кто такие? Что надо?
— Это я, Норис, — сказал командир, который привёл их сюда, имя его группа так и не узнала. Впрочем, это было не столь важно. — Они утверждают, что пришли с помощью, направлялись в Резиденцию, но теперь Резиденции нет, и они готовы…
— Что за помощь? — перебив, спросил Норис.
— Еда, медикаменты, — сказал Оссон.
— Возможность эвакуации, — вставил Андрей. Он буквально почувствовал сверлящий взгляд руководства и псевдодипломатов. Без сомнения, за такие слова его могли выгнать с работы с волчьим билетом, но Булдаков надеялся, что обойдётся. Полковник Штрей ему простит эту выходку, а вот Берркон и Оссон, вряд ли, но, как говорила Эра, он сделал свой выбор. Пусть он кому-то и не нравится. Теперь пусть делают выбор остальные.
— Эвакуацию мы пока не рассматриваем, хотя, если найдётся для всех людей место, то было бы неплохо. От имени кого оказывается помощь?
— К сожалению, мы не можем вам этого сказать, — ответил Оссон. Он был весь как на иголках. — Могу лишь заверить, что мы не относимся ни к Симирии, ни к Долерасу, и, конечно же, не являемся вашими врагами.
— Если бы были врагами, вы бы нам не помогали, верно я говорю? Кому нужен остров, про которого забыл даже Смотрящий с Неба?! Как видите, я человек прямой, не политик, но после гибели гражданского правительства, я отвечаю за остров. Мы готовы на любые условия лишь бы жизнь нормализовалась.
— Я вас прекрасно понимаю. Сколько вам нужно продовольствия?
— Выжило около шести тысяч человек, — с горечью сказал Норис. — Склады уничтожены: они все располагались у порта. Вы, наверное, знаете, что мы жили только благодаря порту, — Легат опустил голову и немного помолчал. — А как вы собираетесь доставить груз?
— Это
— Очень надеюсь на вас, хоть и не знаю, кто вы, — произнёс Легат и потёр лоб. — Что мы должны будем сделать для вас?
— Ничего. Помощь бесплатно, — ответил Оссон и поклонился, указывая, что разговор окончен.
Всё время, пока они спускались вниз по лестнице и шли по улице, Андрей чувствовал разъярённый взгляд Оссона и Беррекона. Его почему-то даже забавляло это. Душой овладело спокойствие: он сбросил тяжкий груз. И лишь, когда они свернули на тихую улочку, двое разведчиков набросились на него:
— Ты что себе позволяешь?!! — прокричал Беррекон, схватив за грудки, и пригвоздил к стене. Андрей не сопротивлялся. — Тебе что, под трибунал захотелось?!
— Эй-эй, Мартин! — прокричал полковник Штрей, а Влад схватил за плечо разведчика и сказал:
— Успокойся.
— В своём отчёте я укажу, — уже спокойнее сказал Беррекон, — как ты чуть не раскрыл нас.
— Днём раньше или днём позже, какая разница?
— Приказ — есть приказ, мистер Булдаков. Если вам говорят одно, а вы самовольно делаете другое, то это уже попахивает изменой…
— …либо умением смотреть дальше, — добавил Андрей и почувствовал, как сильнее сжались кулаки Беррекона. Возможно, только присутствие за спиной Влада сдерживало эмоции этого человека. Булдаков вполне понимал его, но…
Земля снова задрожала. Те, кто успел, облокотились на стены, остальные пытались удержать равновесие. Рядом стоящий дом рухнул, обдав группу крошкой и пылью. В это же мгновение поднялся ветер страшной силы. Он сбил с ног тех, кто ещё держался. Все попытались отойти, точнее отползти, подальше от строений, но пространства в переулке практически не было. Воздух хоть и сбивал с ног, но теперь перестал бить рывками. Группа попыталась выбежать на открытую улицу. Ветер подгонял их с чудовищной силой. Казалось, ещё чуть-чуть и они все взлетят вверх. Дышать было трудно — рот набивался пылью. Они вылетели на широкую мостовую, и землетрясение прекратилось. Вскоре ветер стал заметно слабее. Повсюду раздавались крики и плачь. Где-то не выдержал ещё один дом и начал разваливаться, словно его разрезали невидимым ножом.
— Полковник Штрей, — раздался чей-то охрипший голос. Андрей сплюнул грязь и обернулся: командующий стоял чуть в стороне от группы и с кем-то говорил на рации. Очевидно, что-то случилось на базе. — Да, сейчас будем. Мы как раз возвращаемся.
Штрей откашлялся и отключил связь и убрал рацию под плащ.
— И базе досталось, — коротко сказал он. — Давайте возвращаться, пока нас здесь не засыпало…
База действительно выглядела не самым лучшим образом. Главный корпус выдержал удар стихии, но посередине огороженной территории проходила широкая трещина. Вернувшаяся группа с изумлением посмотрела на этот шрам. Андрей заметил неподалёку Иваненко. Учёный поставил два небольших приборчика с разных сторон трещины и внимательно смотрел на экран ноутбука.