Тень Луны

Ёсимото Банана

Шум реки становился всё ближе, небо постепенно менялось. По прозрачно-голубому небу начинал свой путь красивый солнечный день.

Добравшись до моста, я, как всегда, облокотилась на перила и стала рассеянно смотреть на покрытые легкой дымкой улицы, что погружались на дно голубого воздуха. Слышался сильный рокот реки, с белой пеной смывавшей все на своем пути. Пот мгновенно высох, в лицо дул прохладный речной ветер. В еще холодном мартовском небе виднелся ясный месяц. Изо рта шел пар. Не отрывая взгляда от реки, я налила в крышку термоса

чай и собиралась его выпить.

— Это какой чай? Я тоже хочу, — вдруг раздалось из-за моей спины. Настолько неожиданно, что от испуга я уронила термос в реку. В руке осталась только одна крышка с горячим чаем, от которого шел пар.

В голове моей пронеслись разные мысли. Я оглянулась и увидела улыбающуюся женщину. Было понятно, что она старше меня, но возраст почему-то определить не удалось. Ну, лет двадцать пять, может быть… Короткая стрижка и большие, очень ясные глаза. Поверх легкой одежды было накинуто белое пальто — казалось, ей совсем не холодно, она непринужденно стояла, будто появилась ниоткуда. Улыбнувшись, она радостно сказала — нежно и немного в нос:

— Как у братьев Гримм, или у Эзопа? Очень похоже на басню про собаку.

— В том случае, — ответила я невозмутимо, — собака уронила кость, увидев собственное отражение в воде. Ей никто не мешал.

Женщина сказала с улыбкой:

— Что ж, в следующий раз куплю тебе термос.

— Спасибо. — Я попыталась улыбнуться. Она говорила очень спокойно, поэтому я не смогла рассердиться и даже сама подумала: какие пустяки. К тому же она совсем не походила на какую-нибудь чудачку или пьяную, на рассвете возвращающуюся домой. У нее были очень умные, ясные глаза, а лицо — такое глубокое, точно она постигла все радости и страдания этого мира. Поэтому безмолвный напряженный воздух казался с ней одним целым.

Я только смочила чаем горло, а остальное протянула ей:

— Возьмите, это вам. Чай Пуар.

— О, мой любимый. — Она приняла крышку тонкой рукой.

— Я совсем недавно здесь. В общем, приехала издалека, — сказала она с воодушевленным взглядом, какой бывает у путешественников, и посмотрела на воду.

— Путешествуете? — спросила я, раздумывая, для чего она притащилась сюда, где нет абсолютно ничего интересного.

— Да. Знаешь? Скоро здесь можно будет увидеть то, что бывает раз в сто лет, — ответила она.

— Раз в сто лет?

— Ага. Если всё сложится.

— Что сложится?

— Пока секрет. Но я обязательно тебе расскажу. Раз ты меня чаем угостила.

Она улыбалась, и у меня как-то не получилось расспросить ее поподробнее. Мир наполнялся близким утром. Свет растворялся в голубизне неба, и легкое белое свечение озаряло слои воздуха.

Мне пора было возвращаться домой, и я сказала:

— Пока.

Она прямо посмотрела на меня ясными глазами и произнесла:

— Меня зовут Урара. А тебя как?

— Сацуки, — представилась я.

— До скорой встречи, — сказала Урара и помахала рукой.

Я тоже помахала ей в ответ, оставив

мост за спиной. В ней было что-то особенное. Я ничего не поняла из того, что она говорила, и она совсем не походила на человека, который живет, как все. Я бежала, и мои сомнения росли. Потом почему-то встревожилась и оглянулась: Урара еще стояла на мосту. Она смотрела на реку, и мне был виден ее профиль. Я поразилась. Она выглядела совсем другой. Я никогда не видела, чтобы у человека было такое суровое выражение лица.

Она заметила, что я остановилась, и опять, улыбнувшись, помахала мне рукой. Я тоже растерянно помахала в ответ и побежала.

Интересно, что она за человек? — думала я некоторое время. Постепенно в моей сонной голове четкими, ослепительными контурами в солнечном свете высветился образ загадочной женщины по имени Урара. Вот какое это было утро.

У Хитоси был младший брат, большой оригинал. Его странности понемногу проявлялись во всем: и в образе мыслей, и в том, как он реагировал на разные вещи. Он жил так, как будто родился и воспитывался в другом измерении, а когда чуть-чуть подрос, его раз — и выкинули сюда: ну-ка поживи тут. Я всегда так думала о нем, с нашей первой встречи. Звали его Хиираги. Родной брат погибшего Хитоси, в этом месяце ему исполнилось восемнадцать лет.

В кафе на четвертом этаже универмага, где мы договорились встретиться, Хиираги пришел прямо после школы, одетый в девчачью школьную форму: юбку и матроску.

Вообще-то мне было ужасно стыдно, но он вошел в кафе как ни в чем ни бывало, и я притворилась невозмутимой. Он сел напротив, сделав глубокий выдох, и спросил: «Давно ждешь?» Я покачала головой, и он радостно улыбнулся. Когда он делал заказ, официантка очень пристально оглядела его сверху вниз и, не скрывая удивления, сказала: «заказ принят».

Он не был похож на брата, но, часто, когда я смотрела на его пальцы, на то, как иногда менялось выражение его лица, мое сердце было готово остановиться.

— А-а, — нарочно произносила я в такие моменты.

— Что? — Хиираги смотрел на меня, держа в руке чашку.

— По-похож, — заикаясь, говорила я. И тогда Хиираги, говоря: «пародия на Хитоси», — показывал Хитоси. И мы смеялись. Нам ничего не оставалось делать — только играть вдвоем, подтрунивая над своими сердечными ранами.

Я потеряла любимого, а Хиираги потерял сразу и старшего брата, и свою девушку.

Его девушку звали Юмико — ровесница Хиираги, красивая, невысокого роста, хорошо играла в теннис. У нас была небольшая разница в возрасте, мы дружили и часто проводили время вчетвером. Сколько раз я приходила в гости к Хитоси домой, а к Хиираги приходила Юмико-сан, и мы всю ночь вчетвером играли в компьютерные игры.

В ту ночь Хитоси поехал куда-то на машине и взялся подвезти до вокзала Юмико-сан, которая заходила к Хиираги. По дороге он попал в аварию. Не по своей вине.