Тень Конторы
Шрифт:
А эта фраза обозначала, что он попал туда, куда надо.
— Но мне нужен Саша. Я должен передать ему, что Константин Константинович уезжает.
— Здесь нет никакого Саши. Вы ошиблись.
Отбой…
Кто такой Саша, а тем более Константин Константинович и куда тот поехал, он не знал. Равно как не знал, кому и для чего звонит. Но догадывался, что никакого Саши, а тем более Константина Константиновича нет. И никто никуда не уезжает…
Но все это было не его ума дело. Его — услышать условную фразу, тут же перезвонить по известному ему номеру и
Сказать, что Константин Константинович собрался уезжать!..
Глава 66
— …Константин Константинович уезжает!.. Константина Константиновича пора было провожать!
— Всем готовность номер один! — сказал человек в камуфляже и маске. — Начинаем работать через пять минут, — задрав рукав, быстро взглянул на часы. — В девятнадцать ноль три.
Потому что если опоздать на несколько минут, то поезд Константина Константиновича может уйти! Причем — навсегда!..
Глава 67
— …Я не вру, вы должны, должны мне поверить!.. — еще раз, для верности, повторил Резидент. И с трудом сдержался, чтобы не повторить в третий. Так как боялся, что его не услышат.
Что было бы обидно. Особенно если вспомнить, что тот, нашпигованный радиоэлетроникой, направленными антеннами и видеокамерами «Бычок» влетел ему в копеечку! И что сидящие там операторы получают ежедневную оплату, равную месячному окладу управляющего процветающим банком! Так что должны сейчас болтаться не где-нибудь, а должны стоять в пределах прямой видимости, припарковавшись в неприметном месте, с работающими на прием радиосигнала направленными антеннами, которые ловят сигнал со спрятанного в его волосах микрофона. Раздеть его тюремщики раздели, а вот проверить «на вшивость» не догадались. На что он и рассчитывал, прилепляя к черепу микрофон и гримируя его под прыщик.
И где-то еще, но тоже недалеко, в кузове тентованного «МАЗа» сидели и ждали сигнала его люди. Вернее, не его, вернее, случайные, но все равно люди, на которых он надеялся. Потому что очень хорошо заплатил им. Если они опоздают, то ему крышка. И им — тоже.
Но он надеялся на лучший исход — ребята были крепкие, все как один с опытом боевых действий, кто в Чечне, кто в Абхазии, кто в Боснии. Он сам проверил их в деле и повязал кровью, оплатив ликвидацию какой-то случайной, по которой давно могила плакала, мелкоуголовной банды. С той бандой они справились лихо, ту банду они искрошили в лапшу, не спрашивая, за что и почему, спрашивая только — за сколько?
Он все это видел сам, сидя вблизи места расправы, в машине. Они не боялись убивать, они очень спокойно жали на спусковые крючки автоматов, расстреливая в упор выходящих из загородного ресторана братков. Они были опытными бойцами, они не должны были подвести…
Но им предстояло действовать там, снаружи, а он был здесь, внутри, в подвале, в каменном мешке с бронированными дверями, один, голый, со связанными руками и ногами против троих вооруженных врагов! И дело его было кислое, потому что, как
И что он, при таком далеко не самом удачном раскладе, может сделать?
Раньше мог — больше. Потому что, зная, что его ждет, заранее приготовился, вшив в пояс брюк с двух сторон, спереди и сзади, чтобы можно было достать из любого положения, отмычки и небольшие, но которыми, умея пользоваться, можно даже убить, самодельные заточки. Если бы ему заломили руки назад, он бы вскрыл заначку на спине. Если бы руки были спереди — на животе. Но они его раздели, лишив «ключей» и оружия, оставив голым в прямом и переносном смысле этого слова.
Что же предпринять?..
Давать отбой?
Поздно давать! Да и бессмысленно. Он может затянуть беседу с главарем еще на десять, пусть пятнадцать минут, но потом истощится, начнет повторяться, путаться, они поймут, что он их дурит, и прикончат его.
Нет, отступать — поздно! Теперь следует идти только вперед — напролом!
Он быстро прикинул свои возможности: главарь — вот он, рядом, напротив, через стол. Его бойцы стоят сзади, справа и слева, отступив на пару шагов. Но эти два шага они, при необходимости, преодолеют в секунду и обрушатся на связанного, голого пленника, благо он им ответить не сможет.
Н-да…
Резидент незаметно подвигал руками и ногами.
Крепко его связали, профессионально! Правда, наручники дают некоторую свободу движений.
Итак, еще раз: ближе всех, сидящий по ту сторону стола. Главарь, он — самый опасный, потому что здесь главный. Он будет решать, убивать пленника или нет. Приказ на ликвидацию может поступить только от него. Бойцы самодеятельностью заниматься не станут, и, значит, стрельбы на поражение ожидать не приходится. По крайней мере сразу не приходится, до приказа! Вначале они попытаются усмирить его кулаками.
Значит, несколько мгновений у него есть.
Но всего лишь несколько!
Как же сделать так, чтобы выключить Главаря из действия хотя бы на несколько секунд, хотя бы на одну секунду, чтобы он не успел отдать приказ на ликвидацию. Если вывести из строя командира; то есть шанс, что бойцы растеряются.
Так как же?
Ударить? Но его не достать, он сидит через стол. Через стол… А может, это и неплохо, что через стол? А?
Ну-ка еще раз! Главарь… Мордовороты сзади… Стол…
Можно попробовать, тем более что выбирать не приходится, потому что отсчет времени уже начат…
Только надо занять более выгодное положение. Аргументирование занять.
Резидент подался вперед, вползая грудью на стол и кругля глаза.
— Я не говорил вам, я боялся… А теперь скажу… Скажу самое главное!..
«Да? Интересно, что он там еще хочет выложить?» — заинтересовался Главарь, тоже подаваясь вперед. Он был заинтригован. Он должен был быть заинтригован!
— Только пообещайте, что вы меня не убьете, — вдруг попросил пленник.
— Если скажешь все, что знаешь, — нет, — не моргнув, соврал ему Главарь.