Тень и душа

Фанетти Сьюзен

— Думаешь кто-то ещё…

— Скорей всего.

— Е*ать, — вскричал он в пустыню. — Е*АТЬ! — обхватив руками голову, он начал раскачиваться, пытаясь удержать все мысли внутри черепа. — Е*ать! — его пистолет соскользнул с коленей, зацепился за скалу, а затем соскользнул с неё и приземлился на землю.

Рука Мьюза сильно вцепилась в его затылок.

— Деми. Считай до пяти.

Он слышал, но не смог и покачал головой.

— Надо. Тогда до десяти. Давай, брат. Один… два… три… — пока он считал своим низким и спокойным голосом, то заметно увеличивал давление

руки на шею Демона. — Четыре… пять… шесть…

Добравшись до десяти, его хватка на Демоне усилилась, удерживая его от раскачивания. Он не расслаблялся, но в то же время тем же самым спокойном голосом произнёс:

— Неплохо, брат мой. Мы все любим тебя за то, кто ты. Никаких секретов. Никакого стыда. Семья. Проблемы — это такой же клей, как и любовь.

Демон покачал головой.

— Да, Деми. Именно так. Это неважно. Мы знаем, кто ты, и неважно то, что было раньше.

— Фейт…

Хватка Мьюза немного ослабла, она стала больше поддерживающей, чем сдерживающей.

— Ладно, она меня не помнит, а я едва помню её. Она была малявкой, когда я отправился к «Кочевникам». Я знаю, что у вас двоих есть прошлое, и я знаю, что оно довольно нехорошее. Но женщина, которую я видел сегодня вечером… она расстроена, но она волнуется за тебя. Она хочет, чтобы ты вернулся, — он немного потряс Демона. — У тебя есть семья, брат. Они ждут тебя. Поехали домой.

Демон кивнул, более напуганный, чем когда был ребёнком.

Когда они слезли со скалы, Мьюз поднял «Глок» и засунул его за пояс своих джинсов.

~oOo~

Когда они вернулись в клабхаус, Зал был тих. Местные и ошивающиеся поблизости ушли. Демон вообще не увидел женщин. Фейт тоже там не было. Но все его братья были. Каждый из них. Мьюз проводил его в бар, где сидел Барт, Джесси, Лакота и Коннор. Они тоже сели.

Барт хлопнул Демона по спине.

— Пиво или «Джек», брат?

— Пиво было бы хорошо, — ему просто нужно пиво. Только одно. Это было больше, чем выпить. Он сидел здесь с его братьями.

Барт посмотрел на Фарго — проспекта, следящего за баром. Пацан кивнул и потянулся к холодильнику. Когда у Демона появилась бутылка, братья подняли свои, салютуя ему, и все выпили.

Вот и все.

Хусиер подошёл к нему сзади и положил руку на плечо.

— Как дела, брат?

Он повернулся и оказался с ним лицом к лицу.

— Не знаю, През. Где Фейт?

— Я попросил Пичёз (Прим. дословно в переводе «Персик») отвезти её к Биби. Ей необходима женская поддержка. Она будет рада увидеть тебя, это я могу тебе точно сказать.

Он кивнул.

— То, что сказала Кота…

Но Президент прервал его.

— Не нужно. У тебя здесь нет проблем. Понял? Здесь всё путём.

— Спасибо.

— Не за что благодарить, сынок. Заканчивай пиво. И направляйся к своей леди, — с невесёлой улыбкой он кивнул на руки Демона. — Хотя, может, тебе лучше сначала помыться.

Демон осмотрел свои руки. Они всё ещё были покрыты засохшей кровью Коты.

Уставший от того, что его эмоции часами срали

ему в голову, Демон подумал, что может сломаться. Это Хусиер рассказал ему о принятом решении десять лет назад, он посадил его перед собой и осторожно посвятил во всё. Это Хусиер отвёл его в мастерскую, чтобы встретиться с Блю, это именно он обнадеживающе сжал его плечо, прежде чем отойти в сторону.

Именно Хусиер привёл Мьюза, чтобы научить Демона всем премудростям «Кочевников», когда он достаточно окреп, чтобы ехать.

Это именно Хусиер позвал его домой после смерти Блю.

Он безоговорочно доверял своему Президенту. И в этот момент он осознал кое-что ещё, о чем никогда не думал. Хусиер был больше чем просто мужик, он был ему как отец. Он и был отцом. Единственным, который когда-либо был у Демона.

Мьюз был братом, выходящим за рамки патчей, что они разделяли.

Посасывая пиво, Демон проглотил комок, который, казалось, заполнил его горло, и стал вспоминать.

Воспоминания

Майкл

Они не забрали его патч, так что он по-прежнему оставался их братом. Они отнесли Демона в его же собственную клубную комнату и дали ему клубную шлюху, чтобы та выхаживала его, пока он не поправится. Некоторые из его братьев даже иногда заходили его проведать. Немногие, да и ненадолго. Блю всё ещё был в ярости, поэтому, по большей части, они оставили Демона одного. Только Хусиер приходил регулярно.

Прошла лишь неделя, прежде чем он достаточно окреп, чтобы сесть на байк… и только. Знание того, что семья, которую он потерял, находилась вокруг него, было слишком тяжело вынести. Знание того, что любовь, которую он потерял, находится близко, но не рядом с ним, и знание того, что он насрал в её семейные отношения и то, как её отец смотрел на неё… Воспоминания о страхе и печали в её глазах в мастерской, то сожаление и вина… этого было слишком много для него. Ему необходимо было уйти. Возможно, когда он уедет, он сможет запереть всё это вместе с остальными своими кошмарами.

Он сидел на краю кровати, зашнуровывая свои списанные с вооружения армейские ботинки, уже упаковав всё, что у него было, а байк, на котором он ездил, был прислонён к стене возле двери.

После двух резких ударов в дверь вошёл Хусиер. Он держал жилет. Демон подумал, что он принёс его. Они забрали его в мастерской, когда обнажили до талии, прямо там сорвали спереди патч с надписью принадлежности к Лос-Анджелесскому чаптеру и нижний рокер с надписью «Калифорния» сзади. Теперь же Хусиер положил его на кровать сбоку от Демона, показав новый патч с надписью: «Кочевники». Он знал, что на нижнем рокере написано тоже самое. Они были совершенно новыми, но не сильно бросались в глаза. Его собственному патчу еще даже не было двух месяцев.