Тень греха
Шрифт:
Кто бы мог подумать, что мужчина в вечернем костюме может быть столь элегантным!
Несколько раз напомнив себе, что ненавидит графа, Селеста не могла не оценить замысловатые складки шейного платка, безупречный покрой фрака и изящное благородство черной жемчужной булавки, сиявшей в пышном жабо.
Но больше всего поражало то, что утонченный наряд ничуть не сковывал своего хозяина.
Граф держался с небрежной легкостью, как будто любая одежда, какую бы он ни надел, тотчас становилась его частью.
В какой-то
Сделав реверанс, Селеста выпрямилась и посмотрела ему в глаза.
— Вы очень похожи на свою мать, — негромко сказал граф. — Увидев ее впервые, я подумал, что она одна из самых красивых женщин, каких я когда-либо встречал.
— Я не желаю говорить о маме, — сдержанно ответила Селеста.
— А я намерен продолжить наш разговор с того места, где мы его прервали. И вам вряд ли удастся помешать мне сделать то, чего хочу я.
«Он прав», — подумала Селеста, усаживаясь на диван.
Хотя граф и не вызывал у нее симпатии, она не могла не признать за ним несомненной решительности и твердости. В то же время в нем ощущалось что-то жесткое, безжалостное, из-за чего ее неприязнь к новому хозяину имения только усиливалась. Видя эту жесткость, девушка чувствовала себя еще более неопытной и беззащитной.
— У вас прекрасный дом, мисс Роксли, — с обезоруживающей искренностью заметил граф.
Дворецкий, представительный мужчина с надменным лицом, подал гостье бокал мадеры.
Приняв его, она вспомнила, что в последний раз пробовала спиртное на похоронах отца.
Сам граф предпочел сухой херес и, дождавшись, пока дворецкий и два сопровождавших его лакея покинут комнату, сказал:
— Вернувшись от вас сегодня утром, я обошел весь дом, и у меня появилось множество вопросов. Надеюсь, вы ответите на них и удовлетворите мое любопытство. Мне, конечно, известно, что когда-то здесь размещался монастырь цистерцианцев, но только вы можете поведать о событиях, происходивших в этом доме на протяжении веков.
— В библиотеке есть книги, которые могли бы привлечь внимание вашей светлости и…
В какой-то момент, ближе к концу обеда, девушка поймала себя на том, что забыла о своей ненависти к графу.
А еще Селеста подумала, что никого, кроме нее, наверное, уже не занимают те сражения, что велись вокруг Монастыря, никому нет дела до священников, скрывавшихся от мстительных папистов королевы Марии. Для этих священников и создавались тайные убежища, одним из которых была часовенка в стропилах под самой крышей.
Позднее сюда пришли бежавшие от армии
Граф оказался внимательным слушателем.
Селеста не видела себя со стороны и не знала, что глаза ее сияют, щеки горят, а голос звенит от эмоций.
После обеда из столовой с ее галереей и массивным камином они перешли в библиотеку, и Селеста, поднявшись по передвижной лесенке, сняла с полок несколько фолиантов, которые хотела порекомендовать для чтения новому хозяину имения.
Спускаясь с последним томом, она остановилась на нижней ступеньке, оказавшись вровень с графом.
Оживленно рассказывая о том, что всегда ее интересовало, Селеста совершенно позабыла, что они одни, а ее единственный слушатель — мужчина.
И, лишь заметив на его губах тень улыбки, она опомнилась и неожиданно для себя умолкла на полуслове.
— Вы так милы, Селеста, — произнес он.
— Я… — Она осеклась, осознав вдруг, что впервые за все время граф назвал ее по имени. — Я хочу, чтобы вы прочитали вот эту книгу… — Книга подождет. Я хочу поговорить о вас.
— Обо мне?
Селеста стояла на ступеньке спиной к лестнице, и все пути к отступлению были отрезаны.
— Я много думал о вас.
— Это ни к чему. Вы милостиво разрешили нам остаться в Садовом коттедже, за что мы весьма вам благодарны. Вскоре вы вернетесь в Лондон и забудете о нас.
— А вы забудете меня?
— Надеюсь, что да.
— Вы уже простили меня за тот утренний поцелуй?
Застигнутая врасплох, она изо всех сил старалась не выдать охватившее ее смятение.
— Я… я постараюсь… забыть… — пробормотала она наконец.
— Но я не забуду. Это было восхитительно! Такое хочется оставить в памяти навсегда.
— Вы поступили… Вы не имели права вести себя подобным образом. Вы и сделали это потому только, что… что я была… растрепанная.
— Вы были очаровательно милы, точно так же, как и сейчас. Кто бы подумал, что в сельской глуши таится такая красота…
— Спасибо, но я не думаю, что вы… должны говорить со мной… вот так.
Граф вскинул брови:
— Вас это оскорбляет?
— Не совсем. Но вы… вы меня смущаете. Я не привыкла к комплиментам.
— Так, может быть, пора привыкать. И для начала научиться их выслушивать.
— Зачем?
— Затем, чтобы не растратить жизнь впустую. Чтобы наслаждаться юностью, красотой и, конечно, любовью.
— Вам уже известно, что я думаю о любви.
— Вы же ничего о ней не знаете.
— И очень этому рада! — твердо заявила Селеста.
Граф ответил не сразу, и она замерла в ожидании — сердце в груди колотилось быстро-быстро. Какое-то странное чувство — может быть, страх? — поднялось из груди и подступило к горлу.