Тень горы
Шрифт:
– Ты отдаешь этот пистолет мне? – спросила Карла, беря оружие.
– Да. Я хотела подарить его Шантараму, но теперь я познакомилась с тобой и думаю, что надо дать его тебе. Ты принимаешь мой подарок?
– Да, принимаю.
– Хорошо. Теперь я хочу посмотреть твое оружие.
У Карлы был матово-черный короткоствольный пятизарядный револьвер тридцать восьмого калибра. Она отогнула край ковра рядом с собой, вытащила револьвер, отщелкнула барабан, высыпала патроны себе на колени и снова защелкнула барабан.
– Не обижайся, – сказала она, передавая револьвер
Голубой Хиджаб со знанием дела осмотрела оружие и вернула его Карле. Пока та снова заряжала револьвер, она с удовлетворением взвесила свой пистолет на ладони.
Несколько секунд они задумчиво смотрели на меня, держа свое оружие в руках. Вид у них при этом был какой-то странно-отрешенный. Я не имел представления, о чем они думали в этот момент, но видел перед собой саму женственность, готовую дать отпор, и тихо радовался, что эти две железные леди нашли друг друга.
– Голубой Хиджаб, – сказала Карла, помолчав, – позволь мне тоже сделать тебе подарок.
Она вытащила длинную булавку из волос, скрученных узлом на затылке, и волосы рассыпались по плечам, как черные лапы пантеры.
– Носи ее, когда будешь снимать хиджаб, – сказала она, отдавая булавку. – Но будь осторожна, держи ее только за камень. Спуск очень чувствительный.
Булавка была трубкой-распылителем. В медный ободок на тупом конце был вставлен маленький рубин.
Карла резко поднялась, вышла в свою комнату и вернулась с длинной узкой бутылкой из красного стекла. На свинчивающемся колпачке был изображен майяский узор.
– Кураре, – сказала Карла. – Я выиграла трубку и бутылку у одного антрополога, когда мы играли в слова.
– Ты выиграла их в скрэбл? – удивилась Голубой Хиджаб, держа трубку в одной руке и бутылку в другой.
– Ну да, в игру вроде скрэбла, – ответила Карла. – Раз в месяц, в полнолуние, я опускаю булавку в жидкость и держу ее там всю ночь, чтобы она наполнилась ядом. Только не забывай, носить ее надо осторожно. Я как-то поцарапалась и потом долго не могла уснуть.
– Замечательно, – отозвалась Голубой Хиджаб. – Это быстро действует?
– Воткни булавку в шею человеку, и через шесть-семь шагов он упадет. Так что даже на высоких каблуках ты сможешь от него убежать.
– Просто восторг, – сказала Голубой Хиджаб. – И я могу взять ее себе?
– Ты должна.
– Спасибо, – застенчиво потупилась Голубой Хиджаб. – Мне очень нравится твой подарок.
– А из-за чего вы с Мехму устраиваете перестрелки на рассвете? – спросила Карла.
– Из-за хиджаба, – ответила Голубой Хиджаб со вздохом, вспоминая утренние баталии.
– Он считает, что это устарело?
– Ну да. Он говорит, что это недостаточно современно. Он строго следит за модой. У него двенадцать пар джинсов, и во всех них он сражается за права бедных. Он хочет, чтобы я сняла хиджаб и выглядела так же современно, как и другие, которые приезжают из Европы с длинными светлыми волосами.
– Ты и так выглядишь шикарно, – сказала Карла. – Это, между
– Но не так шикарно, как другие товарищи, – посетовала Голубой Хиджаб.
– Какие товарищи?
Голубой Хиджаб посмотрела на меня, затем снова на Карлу:
– Шантарам ничего не рассказывал тебе обо мне?
– Да и я ничего не знаю, – отозвался я. – Я даже не знаю, какого цвета ваш флаг, я не спросил об этом.
– Ты не питаешь уважения к флагу? – нахмурилась она.
– Не особенно, – сознался я. – Но часто я питаю уважение к человеку, который держит его.
– Мы коммунисты – Мехму, Анкит и я, – сказала она Карле. – Мы сошлись с организацией Хабаша [106] . Обучались с палестинцами из НФОП в Ливии, но пришлось отказаться от этого. Они слишком… взвинчивали себя.
106
Хабаш, Жорж (р. 1925) – лидер Народного фронта освобождения Палестины (НФОП).
– Что может делать тамильская девушка из Шри-Ланки вместе с палестинцами в Ливии? – спросила Карла. – Прости, если я сую свой нос куда не следует.
– Мы учились защищать своих людей.
– А кроме тебя, больше некому было этим заняться? – мягко спросила Карла.
– Кто возьмется за оружие, если мы не подадим пример? – ответила Голубой Хиджаб с горечью, захваченная колесом истории, накручивавшим в людях ярость отмщения.
– Слушай, неужели вы с Мехму всерьез воюете из-за хиджаба? – спросила Карла, меняя тягостную тему.
– Все время, – улыбнулась Голубой Хиджаб, прикрывая свой девичий рот солдатской ладонью. – В первый раз я выстрелила в него, когда он сказал, что в хиджабе я выгляжу на десять фунтов тяжелее.
– Сам напросился! – засмеялась Карла.
– Как по-твоему, это действительно так?
– Ты выглядишь в хиджабе очень стройной, – ответила Карла, – и у тебя очаровательное лицо.
– Правда?
– Подожди минуту. – Карла опять вскочила и устремилась в свой шатер.
– Тебе очень повезло, – сказала Голубой Хиджаб.
– Я знаю, – улыбнулся я, с любопытством ожидая возвращения Карлы. – Мехму тоже повезло.
– Нет, я имею в виду, тебе повезло, потому что ты был у плескунов следующим по списку.
Я посмотрел ей в глаза, где чернело знание многих темных дел.
Карла вернулась и села с нами. Она принесла синюю бархатную косметичку и вручила ее Голубому Хиджабу.
– Помада, тени для глаз, лак для ногтей, гашиш, шоколад и маленький сборник стихов Сефериса [107] , – сказала она. – Воспользуешься этим, когда доберешься до пункта назначения и никто не будет тебе мешать.
107
Сеферис, Йоргос (Георгис) (1900–1971) – греческий поэт, критик, дипломат.