Тень горы
Шрифт:
– Ага.
– Великолепно! – Навин пожал мне руку. – Рад нашему балконному соседству.
К нам подошел Дидье, накрыл наши сжатые руки ладонью:
– По-моему, это начало прекрасной…
– Ох, она меня убьет! – оборвал его Навин.
– Кто осмелится поднять руку на частного сыщика? – спросил Дидье.
– Дива. Если я к ней опоздаю, она два дня мне жить не даст. Все, я побежал. Ключи я у консьержа возьму, от номера справа, ладно?
– Ладно, – кивнул я; меня это вполне устраивало.
После ухода
– Ты с Карлой встречаешься?
– В восемь.
– Послушай, дружище, мне по делам пора, но если я что-то разузнаю, то приду в «Тадж», подожду тебя в вестибюле.
– Спасибо, Дидье.
– Не стоит благодарности.
– Еще как стоит. Хозяин гостиницы – твой приятель, ты дружен с главой местной мафии, так что на твоей территории опасность мне не грозит. Спасибо.
– Лин, я тебя люблю. Не сердись, что я тебе это говорю, – у нас, французов, любвеобильные сердца. Мы раскроем печальную тайну смерти Лизы и покончим с этим делом.
Он ушел, а я остался в своем новом жилище – странных гостиничных номерах, которые по наитию снял на год вперед. Мой новый дом – первый дом без Лизы. Жизнь продолжалась, я пускал корни на новом месте.
Я вышел на балкон, оперся локтями о перила и поглядел на круговерть красно-желто-белых огоньков, что взрывались медленным фейерверком на пересечении пяти дорог.
На балкон прилетела ворона, присела на поручень, посмотрела на меня, нахохлилась и упорхнула. У светофора остановилась стайка подростков – они весело смеялись и перешучивались, направляясь за покупками на Фэшн-стрит.
Вдали прозвучал звон храмового гонга, молитвенный речитатив. Еще откуда-то донесся азан – призыв муэдзина к молитве, звонкий и напевный.
«Я дома?» – спросил я себя.
Мне нужен был дом. Любой.
«Найду ли я здесь ее?»
Мне хотелось любви – всеобъемлющей и взаимной.
«Здесь ли она?»
Я глядел на перекресток, ждал ответа, а внизу сказочными драконами кружили белые, красные и желтые огни автомобилей.
Глава 38
В «Тадж» я пришел слишком рано. У подъезда из лимузинов выходили кинозвезды, приехавшие на банкет в честь нового фильма. Я припарковал байк под пальмами напротив гостиницы и ждал, пока время медлительной улиткой не доползет до восьми – назначенного Карлой часа.
Сквозь широкие двери гостиничного вестибюля было видно, как у стенда спонсоров знаменитости позировали для снимков на фоне названий фирм, оплативших секунды и минуты рекламного времени. Вспышка, еще одна, повернитесь направо, теперь налево – почетных гостей фотографировали, как арестованных преступников для полицейского досье.
Наконец поток лимузинов схлынул, репортеры разбежались в поисках других новостей, стенд спонсоров разобрали. Просторный вестибюль,
Ничего страшного, что я прибыл слишком рано. Я направился к заднему ходу, где стоял знакомый охранник, взошел по широким ступеням к номеру Карлы, постучал. Она распахнула дверь.
Карла, босоногая, в черном шелковом комбинезоне без рукавов, с застежкой-молнией впереди, собрала волосы в пучок на шее и скрепила тонким серебряным ножичком для разрезания писем. Дамасский клинок в волосах – в этом вся Карла.
– Ты рано, – сказала она на пороге, не приглашая меня войти.
– Я всегда или рано, или поздно.
– Весьма подходящая способность для такого, как ты. Так и будешь на пороге стоять?
– Спасибо, я войду.
– Риш! – позвала она, оборачиваясь. – Мы закончили.
Риш, один из Лизиных партнеров по галерее, подбежал к двери.
– Ох, Лин, такое несчастье, – вздохнул он, обеими руками сжимая мне ладонь. – Лиза… Я вне себя от горя.
Он протиснулся между нами и поспешил к выходу по коридору. По очень длинному коридору.
– Лишь глупец станет горевать так, что выйдет из себя, – заметила Карла. – Входи, Шантарам. День сегодня бесконечный. – Она прошла в гостиную и уселась на банкетку у окна. – Смешай мне коктейль, пожалуйста. Ненавижу смешивать коктейли.
Я закрыл дверь и запер ее на замок.
– Что тебе налить?
– «Счастливую Мэри».
– «Счастливую Мэри»? Это что?
– То же самое, что «кровавая Мэри», только без красных частичек. И лед. Побольше льда.
Приготовив коктейль, я отнес бокалы к окну и сел рядом с Карлой.
– За что пьем? – спросила она.
– За сбежавших в гневе? – предложил я.
Она рассмеялась:
– Давай лучше выпьем за прошлое, Шантарам.
– За павших друзей.
– За павших друзей, – согласно кивнула она, чокнулась со мной, сделала большой глоток и отставила бокал. – Слушай, тебе надо успокоиться.
– Я вполне спокоен.
– Не ври. Я только что сделала тебе четыре намека – глупцы, счастье, кровь и лед, – а ты ни на один не отреагировал. На тебя это не похоже. На нас с тобой это не похоже.
– На нас с тобой?
Она с улыбкой наблюдала, как я осмысливаю услышанное, а потом спросила:
– Почему тебе так хочется узнать, кто дал Лизе рогипнол?
– А тебе не хочется?
Она снова взяла бокал, задумчиво посмотрела на него, сделала еще один большой глоток и перевела взгляд на меня:
– Если я или ты узнаем, кто это сделал, мне наверняка захочется его убить. За такое всегда хочется убить. Ты к этому готов?
– Карла, я должен знать, что случилось с Лизой. Она этого заслуживает.