Тень души 3
Шрифт:
Мама, глядя на меня большими выразительными глазами, принялась истово креститься, а сестра подошла, и поднесла к моим губам рожок. Я приподнял голову и с удовольствием потянул в себя воду, разбавленную вином. Ну, судя по вкусу и крепости.
Я напился и уронил голову на подушку. Лариса сказала:
– А теперь поспи. Проснёшься, дам тебе молока.
Я послушно закрыл глаза, мама и сестрёнка вышли из комнаты. Спать я, само собой, не собирался. С прошлой миссии хорошо усвоил, что требуется как можно быстрее полностью осознать память
Настроился, отринул все эмоции, запретил себе любое отношение к парню. До самой его гибели он – это я. Без страха, без надежды погрузился в воспоминания.
Начал, конечно, с общих положений. Отца звать Александр, он свободный эллин, и среди его предков никогда не было рабов. Ну, персонаж так считает и весьма этим гордится. Отпущенники и их дети считаются людьми второго сорта. Они не могут занимать выборные и государственные должности, им запрещено носить оружие, для них закрыт доступ в гимнасии. Но отчего-то большинство частных педагогов являются именно отпущенниками.
Хотя этот факт объясняется просто. При всём предубеждении Артемиса к рабам он признавал, что они всё-таки люди и у них есть какие-то мозги. Обученный ремеслу и грамоте раб стоит намного дороже простого подмастерья. Богатые владельцы вкладывают немалые средства в обучение своих рабов. И самым смышлёным рабам удаётся заработать на выкуп, получить право иметь семью и владеть недвижимостью.
Этим они весьма обогащают своих хозяев, поскольку ни за одного раба никогда не заплатят его полную стоимость – людям ведь свойственно болеть и даже умирать. А за собственную свободу рабы платят даже выше номинала и всю жизнь помогают своим бывшим хозяевам просто из благодарности за то, что они соблаговолили их отпустить.
Артемис, мягко говоря, недолюбливал отпущенников. Они нанимают для своих детей педагогов, а он, свободный эллин, ходит в гимнасий, где преподают тоже свободные очень уважаемые эллины – его отец и соседи тупо по очереди практически за еду.
Это считается общественным долгом, а по сути, является просто помощью базилевса свободному народу. И в результате ему, Артемису, доступна лишь греческая грамота, а латинская папе уже не по карману. Про геометрию и науку о движении светил по небосводу лучше даже не мечтать.
Все выборные и государственные должности занимают только свободные люди, но вот их помощники, советники, секретари, писари – сплошь из отпущенников. Свободные не всё понимают в государственном управлении и сменяются на постах через год или два, а эти остаются. И без них не решается ни один вопрос.
Отец Артемиса Александр считается купцом. Он целыми днями сидит в своей лавке, торгует мукой, крупами, вином, оливковым маслом, сыром, орехами, изюмом и другими засушенными фруктами. Прибылей едва хватает, чтобы заплатить подати, купить хвороста и накормить семью чечевичной похлёбкой, лепёшками из той же муки с тем же сыром и сухофруктами. Артемис по полгода не видел мяса.
Цены диктуют крупные землевладельцы
Братца парень недолюбливал даже немного сильнее отпущенников. Этот верзила дразнит его толстым и насмехается над сестрёнкой. Говорит, что её выдадут замуж за такого же недотёпу и неудачника, как Артемис. Да и то правда, ведь вряд ли отец соберёт для бедняжки хорошее приданное.
Артемис, как мог, утешал Ларису, пытался копить медяки и изредка покупать ей гостинцы. Но где взять монет свободному эллину? Он ведь даже не может предложить соседям помочь что-нибудь перетаскивать, как какой-нибудь отпущенник!
В результате связался с компанией мальчишек, сыновьями отпущенников. Ребята играли на монетки! Артемис тишком взял в отцовской лавке немного меди на время и попросился в игру. Его охотно приняли, и он даже выигрывал! Целых два дня.
А потом почему-то стал проигрывать, начал играть в долг… и в результате свободного эллина поставили на счётчик. Артемис стал избегать этих ребят, из гимнасия шёл сразу домой. Вот три дня назад его возле гимнасия и встретили те мальчики.
Он пытался защищаться, но быстро оказался лежащим в уличной пыли. Его дружно и старательно пинали, было очень больно, страшно и обидно. Средь бела дня свободного эллина пинают выродки отпущенников! Артемис катался в пыли, закрывал руками лицо, и кто-то пнул его в затылок. Вспышка боли и темнота…
Да уж, сокровище мне досталось! Эх! И я ещё в прошлой миссии был недоволен Сверром! Пожалуйста – приличный молодой человек, даже христианин. Любит сестрёнку, почитает родителей, гордится своей страной. Практически идеал, а в деталях…
«После сборки обработать напильником». В данном случае сразу рашпилем. И проделать это нужно по возможности очень быстро! А то ж ведь в прошлой миссии Сверр не только был умнее и лучше развит физически, его не угораздило задолжать подростковой банде целых пять серебряных мелиарисий или сто медных нумий.
Столько натикало к моменту избиения, но то, что Артемис лежал без сознания, не могло считаться уважительной причиной остановки «счётчика». Придётся побегать. Я усмехнулся про себя – в данном случае с двойной пользой для здоровья. Худеть буду по бразильской системе.
Я сполз с тюфяка на циновку, уселся на колени и погрузился в долгую-долгую медитацию. Тело требовалось наполнить праной, оживить потоки ци. Парень не имел об этом ни малейшего понятия и существовал на тонюсенькой ниточке духа. Неудивительно, что он болел каждую зиму, даже странно, что вообще прожил так долго.
Примерно через два часа я закончил медитацию. Этакое полено за один раз не оживить, мне предстоят долгие часы работы с силами духа. Но уже первый раз дал ощутимый результат, я почувствовал себя лучше.