Тень души 2
Шрифт:
Но и решиться было очень непросто. Горыня и Глыба пошли на отчаянный риск, преодолевая фактически животный страх перед волхвами. Колдуны ведь всегда убивали их тотемных сородичей, кто соскользнул за край зверства. Они очень хорошо понимали древний закон кровной мести и полностью отдавали себе отчёт в том, кто и чем заплатит за их неудачу. Спасения не будет никому.
И всё-таки невыносимо жить под постоянной угрозой, в страхе за близких. Оставить как есть, не будить лихо? И передать этот животный страх Борьке в наследство?! Вот уж этому не бывать!
Теракт
Пока с голубиной почтой пришли известия, да ушло время на согласования… отряды смогли выдвинуться к своим целям только за день до объявленной даты злосчастного бракосочетания влюблённых придурков. Труевские шли к волхвам племени Горыни и Глыбы, а те в свою очередь вели воинов к труевским колдунам.
К удаче заговорщиков, логова колдунов располагались относительно недалеко друг от друга и довольно близко к границе племён. Всё указывает на то, что волхвы в тайне общались! Их хитрость обернулась против них, отряд дошёл до цели за три дня.
Дозорные рыси в полдень сообщили Горыне, что обнаружили подозрительную заимку за высоким частоколом. Глава клана скомандовал привал, велел нарубить молодых ёлок для преодоления забора.
В результате к заимке отряд подошёл в сумерках. Очень не хотелось атаковать в темноте, с факелами, но кто ж знает, какие способы связи у колдунов. Ни в коем случае нельзя позволить им удрать. Горыня дал сигнал к атаке.
Шли обычные послеобеденные занятия. Волхв рассказывал о естественных наших конкурентах, о греческих миссионерах.
Грекам их бог повелевает идти во все земли и склонять людей к вере в него. Дед иронично намекал на комплексы их бога – ему почему-то очень важно, чтобы в него верили все. А то бог, который их любит, гневается – этим объясняются нашествия, эпидемии и прочие неприятности вплоть до землетрясений.
Сразу за иронией ведун, как обычно, перешёл к несмешным вещам. Бог греков им повелевает. Какой из родных богов повелевает народу? Греки говорят, что служат своему богу. А наши люди верят, что наоборот, боги служат, заботятся о народе в полном взаимодействии с предками.
Греки считают себя рабами своего бога. Единожды признав себя рабом «чего-то», легко признать себя рабом какого-нибудь конкретного «кого-то». Бизантия – это тысячи тысяч рабов. Всё её великолепие создано рабами.
Миссионеры пришли к нам с викингами и князьями…
И тут в комнату вошёл второй ведун! Хотя оно логично, должен же кто-то вести занятия у второгодников. Мы дружно принялись разглядывать колдунов, стараясь найти отличия. Они оба были одинаковые!
– Закончили урок и марш в трапезную, – строго сказал второй колдун…
Или первый?
Мы, будто очнулись, подскочили, поклонились наставникам и быстрым шагом потопали на выход. В столовке старшие уже накрывали на стол. Мы расселись на лавках и получили по миске каши и куску солёного мяса.
В трапезную вошли оба волхва,
– Ешьте, не подскакивайте.
Они запросто подсели к столу, перед ними поставили такие же чашки. Колдуны поели с нами, один из них кивнул кому-то, и двое старших вышли на кухню. Вернулись со жбаном и поставили перед кудесником. Тот встал и поводил над содержимым ладонями.
Нам дадут волшебного мёду?
Второй ведун заговорил:
– Ребята, мы только что получили плохие известия. Должна начаться война племён. На нас могут напасть. Мы должны уйти отсюда очень быстро и далеко. Идти будем трое суток без сна. Сейчас вы выпьете по чаше волшебного мёда, он придаст вам сил. Потом оденетесь, из оружия возьмите мечи и луки, не забудьте стрелы… и лыжи тоже. А пока вам соберут котомки, вот заберёте их и во двор.
Пока он говорил, его коллега сноровисто наполнял чаши и передавал парням. Раздали чашки всем, мы выпили медку и без церемоний побежали собираться. В душе нарастало предчувствие чего-то ужасного и… ужасно смешного. Или это так действовал волшебный мёд?
Я в числе первых выбежал во двор с котомкой за плечами, с луком за спиной и с мечом в наспинных ножнах, в руках держал лыжи. Ждали, когда соберутся все парни, из дому выбегали ребята с лыжами в руках и становились рядом в подобие строя. Наконец, вышли колдуны с мечами в руках. Один из них мрачно проговорил:
– Кажется, дело дрянь. Я чувствую, что сюда идёт много недобрых людей. Они уже близко. Мы принимаем бой.
В любом другом случае следовало сначала окружить заимку, спросить, кто в теремочке живёт. Но полторы сотни ратников для окружения недостаточно, этот противник легко прорвётся и уйдёт даже от рысей. Горыня приказал штурмовать прямо с марша.
По трое воинов побежали со стволами давеча срубленных ёлочек, двое задних держались за толстую часть, а третий за тонкую. Вот добежали до частокола, передние бойцы взбежали наверх и спрыгнули во дворе. Никого…
За ними спрыгивали товарищи. Через частокол перебрались рыси. Горыня скомандовал:
– В дом!
Два десятка ратников с бердышами кинулись в строение… и дом вдруг обрушился! Сложился в одну секунду, завалив обломками бойцов!
Ратник рядом с Глыбой застонал и упал лицом вперёд. Из спины торчала стрела. Глыба шагнул в сторону и обернулся. Прямо у частокола он различил какие-то силуэты… Всего лишь силуэты! И это с его зрением рыси!
Рядом упал второй ратник, ему стрела пробила шею. Ещё один успел обернуться и получил стрелу в переносицу.
– Колдуны навели морок! – раздался рёв Горыни. – Они у частокола!
Ратники побежали к смутным силуэтам, а через частокол перелазили новые бойцы и спешали от него отбежать. Сталкивались, падали просто в суматохе и поражённые стрелами.
«Два десятка погибли в доме, да пристрелили не меньше», – прикинул Глыба. – «Дельце обещает быть хлопотным»!
Он с мечом в руках за спинами ратников непредсказуемыми рысьими прыжками двинулся к силуэтам у частокола. Вслед за отцом.