Тень дракона

Золотько Александр Карлович

В принципе, он не слишком искажал истинное положение дел. Действительно, сегодня в его трудовой книжке появилась запись о том, что он отныне редактор отдела расследований. В газете «Контраст». Правда, до его прихода в газету, там не было не то что редактора отдела расследований, но и самого отдела. А вся редакция состояла из главного редактора, компьютерщика, корректора и двух корреспондентов, по совместительству еще и выполнявших обязанности наборщиков.

И еще Шатов надеялся, что Вите не придется заходить в пропахшую чем-то прелым и немытым комнату

в коммуналке, именуемую редакцией. С тысячей долларов аванса все это сочеталось слабо.

– Мне даже выдали удостоверение, – спохватился Шатов, и попытался встать, – хочешь, покажу?

– Я тебе верю, Евгений Шатов, – прохладная рука коснулась губ Шатова, – хотя ты совершенно не умеешь врать. И даже то, что ты стал редактором отдела, вовсе не внесло ясность в то, что я ходила к фотографу.

– Ну как же? – Шатов умудрился придать своему голосу удивление. – Не исключено, что мне придется ехать в командировку за границу. В длительную. А без супруги… Кстати, а почему это ты сказала, что у нас нет денег и оставила меня без ужина? А доллары?

– Это твои деньги, – спокойно ответила Вита. – И не мне решать, что с ними делать.

– А с ними делать… – Шатову вдруг показалось, что он нашел замечательный вариант, – давай плюнем на все и махнем сейчас в какой-нибудь клуб. На всю ночь. А потом, утром, ты позвонишь на работу и скажешь, что берешь отгул, а потом…

– А потом еще и ты позвонишь на свое новое место работы и сообщишь, что решил начать свою трудовую деятельность с прогула, – в тон ему подхватила Вита. – Нет уж, Евгений Шатов, сегодня у тебя тяжелая судьба – отправляться в постель с въедливой женщиной, которая внезапно обнаружила, что твое присутствие ее возбуждает. Намек понятен?

– Еще как! – Шатов поцеловал Виту в ладонь. – Этот намек спасает сегодня тебя от изнасилования, а меня от статьи за вступление в половую связь с применением силы, угрозы силы, беспомощного состояния жертвы или своего служебного положения.

– Какой ужас! Ты собирался сделать все это сразу?

– По очереди, – Шатов обернулся и встал на колени. – Вначале угроза, потом сила, потом беспомощное состояние, потом…

– Ловлю на слове, – Вита увернулась от поцелуя Шатова и встала с кресла. – Ты пока подготовь постель, а я схожу в душ, чтобы…

Зазвонил телефон. Шатов застонал.

– К вам звонят, господин редактор отдела, – сказала Вита, вставая, – постарайтесь говорить кратко и лаконично, иначе это вы подвергнетесь насилию. И я подозреваю – в извращенной форме.

– Да, – сказал в трубку Шатов, проводив Виту взглядом.

– Это Хорунжий.

Шатов глубоко вздохнул:

– Вы мне хотите что-то объяснить?

– Я хочу вас предупредить. Завтра в восемь часов тридцать минут за вами заедет такси. К этому моменту вы должны будете вместе с женой собраться вроде как для пикника. Вы уже переговорили с женой о ее загранпоездке?

– Еще нет.

– Плохо, но не страшно. Вы…

– Не страшно? Какого черта ты поперся к ней? И что это за деньги? И…

– Я поперся

к ней для того, чтобы ускорить процесс. Деньги, которые я ей передал для вас – это как раз сумма, которую она должна будет взять с собой, чтобы задекларировать на таможне. И, пожалуйста, пусть она ничего не берет с собой лишнего. Пусть она вообще ничего не берет с собой, кроме того, что взяла бы в обычную поездку в лес.

– Что ты задумал? – срывающимся шепотом спросил Шатов, оглядываясь на дверь комнаты.

– Мы уже обо всем переговорили, господин Шатов. У вас есть время до утра, чтобы все оговорить с женой. Только…

– Что только? – перебил Шатов, – Что только?

– Я не думаю, что стоит ей все объяснять подробно. Она произвела на меня впечатление очень разумного человека. Поэтому – не мудрствуйте, а просто попросите выполнить…

– Не лезь в наши отношения! – уже почти выкрикнул Шатов.

– Извини, – в голосе Хорунжего действительно прозвучало искреннее раскаянье. – У нас просто очень мало времени. Мне сегодня с трудом удалось передвинуть срок твоего включения в группу на один день. Завтра к вечеру ты должен будешь…

В комнату вошла Вита, и Шатов не стал дослушивать Хорунжего до конца.

– Хорошо, я понял, – очень деловым тоном сказал Шатов. – До завтра.

– До завтра, – отозвался Хорунжий.

– Знаешь, какая у меня есть мечта? – спросила Вита.

– Не знаю, – Шатов снял покрывало с тахты, достал из шкафа постель.

– Я хочу, чтобы ты стал безработным.

– Ага, или пенсионером по инвалидности, – подхватил Шатов.

– Зато ты был бы всегда дома, и не вел длинные деловые разговоры по телефону вместо того, чтобы…

– Готово, – отрапортовал Шатов.

Вита села на постель, поправила волосы:

– С чего мы собирались начинать? Кажется, с применения силы?..

– С угрозы применения.

…Тело Виты еле заметно вздрогнуло. Заснула, понял Шатов. Вита всегда засыпала вот так, внезапно, чуть вздрогнув. Теперь главное – не разбудить ее неловким движением.

Шатов прикрыл глаза. Спать не хотелось. Возбуждение спадало медленно, сердце все еще билось учащенно. Прошло три месяца с их первой ночи, но всякий раз это происходило как… Нет, не как первый раз. Все происходило так, будто когда-то они были одним целым, потом надолго расстались, а потом встретились снова. В минуты близости они не ощущали себя парой, это Шатов знал точно, они были одним существом, купающимся в потоке наслаждения.

Вита еле слышно что-то пробормотала. Шатов не разобрал что именно, но в душе защемило. Не нужно ей никуда уезжать. Не нужно. Все это только наваждение. Бред. Ночной кошмар.

Не мог выжить Дракон. Не имел права. Шатов не хотел, чтобы Дракон остался в живых. Он мертв.

Шатов сжал кулаки, и Вита, почувствовав сквозь сон движение его мышц, снова что-то тихонько сказала.

Он слишком поверил в свое везение. Он почему-то решил, что достаточно только его желания. Стоит только захотеть, и они смогут быть счастливы.