Тень дракона
Шрифт:
Шатов бегом спустился в переход и чуть не натолкнулся на Сергиевского. Тот стоял, задумчиво глядя на рекламный плакат какого-то турагенства. Загорелая девушка загадочно улыбалась на фоне заката неземной красоты.
– Есть хотите? – Сергиевский с Шатовым говорил неизменно ровно, не стремясь перейти, подобно своим подчиненным, на «ты».
Шатов судорожно сглотнул и помотал головой:
– Нет.
– А кофе?
– Кофе? Наверное…
– Тогда пошли, – Сергиевский резко повернулся и пошел
– А управление?
Майор вопрос проигнорировал.
Твое дело, товарищ майор, подумал Шатов. Сегодня товарищ майор решил вести себя неординарно. Он даже пригласил Шатова попить кофе. И он даже… Черт, он даже зачем-то соврал своим подчиненным о том, что идет в управление. Совсем странно.
Сергиевский за все время знакомства, если не считать двух длинных допросов, обменялся с Шатовым от силы двумя десятками фраз. Шатов догнал Сергиевского и пошел с ним рядом.
Сказать, что Шатов симпатизировал Сергиевскому было нельзя. Просто в майоре было то, чего так не хватало сейчас Шатову – спокойствие и уверенность. И не было в нем желания досадить чем-то Шатову, хотя и своим подчиненным доставать Шатова он также не мешал.
Сергиевский остановился возле подвальчика со светящейся вывеской «Самшит» над железной дверью.
Да, внутренне усмехнулся Шатов, вкус у майора так себе. Бар не относился ни к перворазрядным заведениям, ни даже к заведениям второго сорта. Сюда приходили только те, кто хотел выпить, закусить чем попало, купить втихую «травки» или таблеток или те, кто хотел нарваться на потасовку.
– И кофе у них полная фигня, – сказал Шатов, когда потасканного вида официантка принесла им чашки.
– Фигня, – согласился Сергиевский, отодвигая свой кофе в сторону.
Говорить приходилось громко – ревела музыка, и пьяная компания в углу, сдвинув два столика вместе, пыталась что-то петь.
– Тогда зачем мы сюда пришли? – Шатов сделал еще глоток и поморщился.
– Как? А культурно отдохнуть? – Шатов не сразу понял, что стал свидетелем первой на своей памяти шутки майора.
– Предлагаете спеть?
– Лучше пригласите меня на танец, господин Шатов, – майор достал из кармана сигареты, прикурил. Спичку бросил в свою чашку.
– Вы не в моем вкусе.
– Обидно.
– И все-таки, – Шатов чуть наклонился к столу, чтобы лучше расслышать ответ, – зачем мы сюда пришли?
– Поговорить. Поболтать.
В компании что-то случилось, завизжала девица. Кто-то захохотал.
– Спрашивайте, – сказал Шатов.
Майор стряхнул пепел в чашку, чуть прищурился, поглядев на компанию:
– Как вам все это?
– Это? – Шатов оглянулся. – Эти красавцы?
– Нет, как вам мои красавцы?
– Вы о своих операх? – осторожно спросил Шатов. Скользкий вопрос.
– О моих операх, – майор чуть улыбнулся. – Нравятся?
– Ублюдки, – неожиданно для себя выпалил Шатов, отхлебнул сгоряча кофе и сплюнул на пол, – какая гадость!
– Гадость – это кофе? – уточнил Сергиевский. – А ублюдки – это оперативные сотрудники из моей группы?
– Точно. Именно оперативные сотрудники и именно вашей группы. И не просто ублюдки, а ублюдки коллекционные, тщательно подобранные человеком с несколько своеобразным чувством юмора.
– Спасибо, – хмыкнул майор.
– Не за что, – Шатов попытался выдержать прямой взгляд Сергиевского, но в углу что-то стеклянное со звоном врезалось в стену, с грохотом отлетел в сторону стул, отвлекая внимание.
– Твою мать! – пьяно взревел бас.
Хрясь! Один из гуляк, не вставая, приложил в челюсть приятелю, и тот опрокинулся навзничь, завывая и матерясь. Явно назревала драка, но на Сергиевского это впечатления не произвело:
– Группу, между прочим, набирал лично я.
Шатов откашлялся в кулак.
– Ничего, не стесняйтесь, – сказал Сергиевский.
– Я и не стесняюсь.
– Тогда поясните свою точку зрения по поводу группы несколько конкретнее.
К мужским матам добавились женские хоровые вопли. Снова разбилось что-то стеклянное, и кто-то рухнул, роняя мебель.
– Конкретнее? – переспросил Шатов. – Совершенно конкретные ублюдки. Пожрать, выпить, покурить, поменьше поработать, побольше отдохнуть… И если есть возможность потоптаться по кому-то – сделают это с большим удовольствием.
– Сильно сказано, – Сергиевский кивнул с видимым удовлетворением. – А внешне – почти не заметно.
– То, что они ублюдки, заметно с расстояния в километр в условиях сильного тумана темной полярной ночью.
– Да нет, я не об этом. Я о том, что вы неплохо владеете своими нервами. Ваше отношение к ребятам внешне почти не проявляется. Ну там, поиграть желваками, строго глянуть… Молодец!
«Эмоция!» – вспомнил Шатов Бочкарева. Еще один экспериментатор. Прикладной психолог. Только на этот раз в погонах.
Скандал в зале, между тем, переходил в шумную стадию общей потасовки, но бармен, уныло маячивший за стойкой, ни каких действий по его пресечению не предпринимал. Когда один из веселящихся врезался в стойку бара, бармен, особо не торопясь, снял с нее все стеклянное.
Шатов бросил быстрый взгляд через плечо майора на дерущихся.
– Еще минут десять у нас есть, – спокойно сказал Сергиевский.
– На что?
– На то, чтобы вы все-таки сказали мне, отчего это так не любите ментов. Причем, у меня такое чувство, что не конкретно моих коллекционных ублюдков. Тяжелая юность правонарушителя?