Тень безумца

Ахмедов Рафис

– Смотри, док, сейчас я научу тебя одному приёму, я видел его в одном фильме, не помню точно, как называется. Я люблю кино, кстати говоря. Если есть свободное время, всегда смотрю его. Ах, да, о чём это я. Вены вскрывать, конечно, весело, но вот делать надрез, где у человека подмышки, куда лучше. Там кровь не остановить. Человека уже никак не спасти. Но мы на всякий случай и вены вскроем ему, ну чтобы веселее было, ты как думаешь?

Я закрылся в комнате и молился, чтобы он не добрался до меня. Убив всех, кроме меня и Камиля, он сел на стул и начал подпевать мелодию.

Боже

мой, как я вообще вляпался в такое дерьмо? Говорила мне мама идти на юриста. Паника, мне тяжело дышать, не хватает кислорода, столько мыслей в голове. Шут сидел на стуле и держал два опасных лезвия у себя в руках. Вы только вдумайтесь, опасное лезвие, им ведь брились, а он сделал из него идеальное оружие убийства! Чёрный Шут встал со стула, медленно подошёл к зеркалу, улыбнулся и сказал:

– Я чертовски хорош, не правда ли, доктор Рей?

Да уж, хорош, ещё как хорош, раз смог такое провернуть. Я обратил внимание, что его самооценка крайне нестабильна. Она крайне завышена, но в то же время он крайне слаб на критику, обиженный мальчик.

Он постучал лезвием по стеклу и сказал:

– Ку-ку, а больничка-то уже захвачена, бежать некуда, выходите, док, давай поговорим. Мне так плохо, кажется, я душевно болен…

Что значит захвачена? Это невозможно, ведь тут очень много охраны, и повсюду полиция. Это блеф, сейчас ворвутся сюда наши и грохнут его. Да-да, так всё и будет. Я ударил со всей силы по зеркалу и крикнул:

– Чего ты хочешь, а? Ты ведь уже труп! Ты труп, Шут!!! Тебе не сбежать! Вот-вот войдут копы и повяжут тебя или сразу же пустят пулю в лоб!

Шут начал смеяться и кривляться. Он даже лёг на стол и крикнул:

– Ну, давайте! Вяжите меня, вяжите же меня скорей!

И тут я увидел рацию, которая была выключена. Она лежала на столе, и я, наверное, от паники и волнения её не увидел, но вот мой шанс свалить отсюда. Я включил рацию и начал говорить:

– Приём, приём! Шут сбежал! Есть убитые полицейские.

Тишина…Никто не отвечал. Я сел на стул и схватился за голову. Что же мне делать? Как быть?!

Шут взял стул и кинул его прямиком в мою сторону. Зеркало разбилось, и я нагнулся, чтобы осколки меня не задели. Он запрыгнул на раму с криками:

– Мы опаздываем!

– Ты, наверное, думаешь, почему же я не убил этого дурачка? Мы с ним просто старые друзья. Я убил его лучшего друга и подумал: некрасиво было бы его убивать именно тут. Он умрёт в больнице, но не в этой. Хах, кстати, надо же ему сказать, чтобы он отправлялся в больничку, наверное, голова у него болит жутко.

Это словно какой-то бредовый сон. Таких людей не бывает, просто не бывает. Он начал рассказывать о своём плане. Это странно, ведь так обычно не делают. Ну, по крайне мере, в кино или в книгах это выясняется в конце.

– Итак, раз уж мой план удался, тебе стоит знать, что же я задумал!

Мы шли по северному крылу больницы. Повсюду была кровь, но тел я не видел, кто-то явно тут прибрался. Шут загнал меня в тупик, сказав:

– Итак, мой план заключается в том, чтобы попасть в эту больницу. Я понимаю, что взять её штурмом не получится, ведь тут сидят не обычные психи, а крайне жестокие ублюдки. Их запрятали тут от всего мира, и охрана здесь очень крутая. Чего уж стоят ваши снайперы! Ах-ах-ах, ну сейчас они, конечно, ничего не стоят. Всё-таки мёртвый снайпер попасть в меня не сможет. М-да, попасть сюда. Хм, но зачем? Да, я знаю, док, тебе интересно, но ты стал таким молчаливым. Ты что, думаешь, я обижаюсь на тебя за то, что ты ударил меня? Да брось, конечно же…Обижаюсь! Ооо, ещё как! Я очень злопамятный, но не переживай, я тебя обязательно прощу на крыше через 8 дней. Я прощу тебя.

«О чём он говорит?! Он точно рехнулся, спятил уже», – только подумал я, как Шут перебил мои мысли:

– Итак, в чём же суть плана? Пришлось убить многих людей. Судью, например, да…жалко. Она вкусно готовила печенья, да и пироги были неплохими. Хотя мама готовила вкуснее. Ты ведь понял, для чего я убил её? Думаю, да. Ведь если бы я оставил её в живых,

приговор о смертной казни подписали бы сразу же, и я бы не оказался здесь. Записка – это мелкая подсказка, там было время. Время начала операций по захвату. Девочку убил я тоже не просто так, хоть и убивать её было приятно в какой-то степени, но всё же я убил её, чтобы вывести этого тупого копа и забрать ключики от наручников. Верно, док, верно. Можешь не делать такое удивлённое лицо. Я освободился уже в тот момент, пока мы ехали в больницу, но бежать мне не было смысла, но вот руки я всё равно хотел держать более свободными. Что касается остальных людей, ну здесь всё просто. Я убивал не только девушек, но вот чтобы вы думали, что это только девушки, пришлось вас водить по ложным следам и оставлять громкие следы…Я убивал всех, кто был как-то связан с больницей, чтобы мне помогли тут. Конечно же, я не один. Мои люди уже зачистили больницу от всего персонала. Но! Ты спросишь, как мы попали без единого выстрела и застали всех врасплох?! Всё очень просто – ваш охранник! Мы отрубили ему ногу, пытали его целые сутки, чтобы узнать все пароли, а так как это был не просто охранник, а тот, кто отвечает за безопасность твоей больнички, нам, конечно же, пришлось убить его жену и дочерей. Но ты не переживай. Мы убили их быстро. Пулька в глазик – и нет глазика. Детектив этот – юный мститель, он просто жаждал мести, и я знал: он придёт сюда со всеми доказательствами, чтобы мне дали смертный приговор. Но какая жалость, вот так облом. Итак, зачем было рваться в эту чокнутую больничку?! Мне нужен тут один человечек, он очень многое знает про меня. КГБ – это последняя нить, ведущая ко мне. Убрав его, я стану настоящим призраком. Вот, например, после того как я разберусь с этим человеком, я сразу же поеду домой к тем людям, которые сдали моё досье. Порежу каждого, кто окажется там. Возможно, даже отдам приказ своим людям насиловать их жён, а этих сучат заставлю смотреть на это. Правда, уже с порезанной глоткой. Ах-ах-аха, какой ты напуганный, док! Я шучу. Шучу, что шучу. Мы уже давно это сделали. Думаю, тела найдут через пару недель.

Господи, как же я хреново себя ощущал в этот момент. Что это вообще за дерьмо?! Неужели можно быть таким конченым психом. Я внимательно слушал каждое его слово и был просто поражён его хладнокровностью и жестокостью. Я чувствовал, как мурашки побежали по моей спине, руки стали трястись, ноги уже не держали. Я не буду скрывать: я был очень напуган, и я не мог просто поверить, что такое возможно. Дрожащим голосом я спросил у него:

– Зачем? Зачем ты мне это рассказал?

Шут опустил голову так, словно он маленький мальчик, которого я отчитываю за поведение:

– Простите меня, доктор Рей, я больше так не буду. Хм-хм, ах-ах-аха! Понимаешь, док, я всегда впереди вас на три шага. Вы очень узко мыслите. Вы смотрите на этот мир через замочную скважину, когда как я сношу к чертям эту дверь. Понимаешь? Ты понимаешь меня? Ты понимаешь или нет?!

Чёрный Шут взял меня за лицо с очень злобным взглядом. Вдруг я увидел Адлера! Кажется, это моё спасение. Боже мой! Адлер выжил. Чтобы вы понимали, кто такой Адлер, я его опишу для вас более подробно.

Этот парень имел рост 2 метра с копейками. Он был огромный, мускулистый, лысый и крайне неуравновешенный. Его кулак как две мои головы. Это монстр, которого я смог приручить. Я принял его на работу, чтобы он помогал мне успокаивать особо буйных пациентов.

Адлер очень грозно шёл по коридору. На нём почему-то не было рубашки. Чёрный Шут хотел что-то сказать, но Адлер его перебил:

– Доктор Рей, вы в порядке?

Ох, уж этот голос, он басит. И порой становится не по себе, словно с тобой целая гора разговаривает.

Чёрный Шут стоял спиной к Адлеру. Он медленно повернул голову в сторону Адлера. На его лице появились улыбка и гнев одновременно:

– Я не люблю, когда меня перебивают!