Тень Арднейра
Шрифт:
– Он ведь сам отпустил меня, – бормотала Вейра, – значит, не желает моей смерти…
– Да, но что он сделал с тобой, моя хлебная горбушечка…
– Наверное, я заслужила, папа… Мне остается только благодарить за оставленную жизнь…
– И куда ты поедешь теперь? Что будешь делать, совсем одна, без родных, без покровителей?
Вейра неопределенно махнула рукой.
– В Иххор. Думаю, Тоэс Мор что-нибудь придумает, ведь он-то остался жив…
– А этот проходимец заглядывал сюда, – вдруг сказал отец, –
– Как думаешь, он еще в Айруне? Не уехал?
– Думаю, еще здесь. Утром я покупал у него корицу для глинтвейна. Говорят, хорошо для сердца. Выглядел он мрачным, как мне показалось… Но все еще в городе. Хотя на его месте я бы уже убрался куда-нибудь подальше отсюда, из земель лорда…
Вейра бросила взгляд на окно. Солнце медленно клонилось в сторону заката; будет просто великолепно, если до ночи она поговорит с Тоэсом Мором, и затем без промедления покинет Айрун…
– Так, говоришь, лорд передал тебе письмо? – рассеянно спросила она.
Отец кивнул.
– Таверс привез. Я уж думал, по мою душу приехал, но нет… Всего лишь письмо.
И горестно покачал головой.
А в душе Вейры внезапно шевельнулось предчувствие. Что-то должно было произойти этим вечером, что-то очень важное… Но что?
Ланс добрался до города еще засветло, когда алое яблочко солнца купалось на западе в малиновом соке, постепенно заворачиваясь в хлопья легких облаков – тех, что никогда не приносят дождя, а лишь украшают чистый небосвод перламутровыми росчерками.
У города, на удивление, не было стен – будто ни одна война не коснулась кровавым крылом этих мест. Не заметил Ланс и тех, кто обыкновенно охраняет покой добропорядочных горожан. Вернее, попались ему два латника, сытых и довольных жизнью, которые, праздно прислонив алебарды к стене, торговали в лавке отрезы бархата – и все. Никто даже не попытался забраться Лансу под плащ и пощупать кошелек.
«Странный какой-то город», – шеннит пожал плечами и пошел дальше, по узенькой и чистой улочке.
В Арднейре все было несколько иначе. Мелкие, суетные правители, посвящающие свою жизнь стяжательству земель с той лишь целью, чтобы наследники все растратили и растеряли. Потом появлялся какой-нибудь особенно тщеславный царек, вновь захватывал приличный кусок земли, давя соседей, как клопов, и все начиналось заново.
В Дхэттаре, похоже, уже давно никто не воевал. Богатые дома игриво подмигивали чисто вымытыми окнами, пышные розарии дарили вечеру сладостный аромат, стайками шныряла ребятня, и прогуливались добропорядочные матроны.
Ланс полностью открылся, впитывая парящие над мостовыми потоки мыслей, сопоставляя звуки и образы, запоминая слова. Это было не очень приятно, но необходимо; когда-нибудь ему все равно придется пересечься с обитателями
«Кто знает, может и вправду бывают близнецы?» – он перебирал в уме схожие слова, выражения, – «а вдруг Дхэттар и есть тень Арднейра?»
Но ответа на этот вопрос пока не было.
Шеннит прошелся по нарядным, словно игрушечным, улицам, внимательно вслушиваясь в людскую болтовню. На душе стало уютно – да так, что захотелось остаться в Дхэттаре, забыть про пирамиды, Цитронию и Старших, жить себе в удовольствие и наслаждаться сонным покоем мирной земли.
«А как же Миола? Неужели ты не воспользуешься возможностью отомстить?»
– Но Миола осталась в Арднейре, и, хоть дух ее и неспокоен, пройдет время и бледный призрак растворится, потому как некому будет подпитывать ее боль…
В этот миг под сердцем легко кольнуло. Но это была не та тягучая, густая боль после преобразований материи; это было похоже на предчувствие чего-то неотвратимого. И, к тому же, близкого.
Ланс остановился. Напротив гостеприимно распахивала двери небольшая лавочка, откуда сложной вязью плыли ароматы пряностей. А у коновязи грациозно изгибала шею кобылка настолько светлой рыжей масти, что казалась отлитой из золота.
«Вот тебе и лошадь».
Он усмехнулся – кобыла была хороша, нет, даже превосходна! Тонкие ноги, благородная, сухая голова, крепкие шея и грудь… Оставалось только дождаться хозяина и, для виду поторговавшись, самому стать владельцем лошадки.
Чтобы не торчать на улице, Ланс нырнул в таверну напротив, уселся за свободный стол. Здесь тоже было на диво уютно: чистые белые скатерти, беленый потолок, связки красного перца и золотистых луковиц… И совсем немного посетителей, да и те аккуратные, чисто и хорошо одетые.
Подбежал мальчишка в фартуке, звонко протрещал «Что желаете, господин?». Ланс, недолго думая, произнес два слова, которые он уже слышал здесь неоднократно и которые звучали одинаково и в Дхэттаре, и в Арднейре.
– Жаркого и вина.
… Все это он довольно скоро получил и принялся за ужин, временами поглядывая на рыжую красавицу у коновязи. Мясо было отменным, вино – далеко не самым плохим. За соседним столом без умолку болтал забавный толстячок; размахивая короткими руками и строя отчаянные гримасы, он втолковывал сидящему напротив хорошо одетому господину, насколько плохи нынче нравы у молодежи.
– Вот, взять хотя бы дочку нашего Лонса… Сбежала из дому… с названным братцем… А раньше-то, раньше и помыслить не могли ни о чем подобном! И куда только смотрит лорд?