Тень Альбиона
Шрифт:
— Наши возлюбленные союзники понесутся вскачь, словно перепуганные лошади, — согласился Уэссекс. На секунду его взгляд снова оказался прикован к жаркому пламени, а потом герцог заговорил, словно сам с собою:
— Этого нельзя допустить. Если удастся заставить принца Джейми вспомнить о лежащей на нем ответственности… Если удастся удержать его от помолвки с рипонской ставленницей… но главное — если принцесса Стефания сумеет внушить народу симпатию, то давление общественного мнения вынудит принца вести себя подобающим образом.
Уэссекс перевел дух и добавил:
— В свете неприязненного отношения со стороны принца
Уэссекс умолк, и Сара, почти вопреки собственной воле, задумалась над его словами. Ее мало интересовал Рипон, но принц Джейми почему-то вызывал у нее чувства, которые могла бы испытывать старшая сестра к младшему брату, упорно стремящемуся навлечь на себя большие неприятности. Принцессу Стефанию она не знала вовсе, но мысль о молодой женщине, отправившейся в чужую страну, навстречу неведомой судьбе, задевала некую глубинную струнку в ее душе. И потому Сара чувствовала, что должна сделать все, что только сможет, чтобы помочь датской принцессе обрести счастье в Англии — и в браке.
Брак. В конечном итоге все снова вернулось к этой теме. Брак и герцог Уэссекский. Сара нимало не сомневалась, что Уэссекс говорит чистую правду — без этого замужества она ничем не сможет помочь ни принцу, ни принцессе. Не это ли имел в виду Древний в ту ночь, в мункойнском саду, когда сказал, что она должна стать частью этого мира — или умереть?
— Так вы хотите, чтобы я вышла за вас замуж? — спросила Сара. Тон Уэссекса подразумевал, что это всего лишь формальность — нечто такое, что следует совершить в интересах дела. И король Генрих желал, чтобы она вышла замуж за герцога, хотя Уэссекс и относился к этой идее без малейшего энтузиазма.
— Да, — бесстрастно произнес Уэссекс.
Он еле заставил себя произнести это слово, делавшее их брак неизбежным, — герцогу пришлось напомнить себе о некоторых грядущих, благодаря усилиям графа Рипонского, событиях, чтобы наглядно представить, насколько это необходимо. В определенном смысле слова, если они с герцогиней возглавят общественную группировку, противостоящую изоляционистским тенденциям Рипона, он просто начнет бороться с врагами Англии более открыто, чем раньше. По крайней мере, ему не поручили такое дело, какое оказалось бы ему не под силу. Это станет еще одним маскарадом, только и всего. Еще один тур игры, а герцогиня Роксбари — еще один напарник в Игре теней. «Выходит, что теперь я совращаю и ее…»
— Что ж, ладно, — сказала маркиза и пожала плечами, словно речь шла о каком-то пустяке.
Уэссекса захлестнуло чувство, весьма напоминающее облегчение. Эта женщина оказалась хладнокровнее его самого: перспектива грядущего брака нимало не взволновала ее светлость. «И возможно, она приобретет вкус к Игре теней…»
Тут Уэссекс вспомнил еще об одной детали. Он стянул с руки перчатку и снял с пальца кольцо. Поскольку блестящий мундир офицера собственного его высочества принца Уэльского гусарского полка не предусматривал карманов, Уэссекс для сохранности надел это кольцо на первую фалангу мизинца.
— Тогда возьмите. Такова традиция. Все. Теперь
Тоненькое кольцо поблескивало золотом с чуть розоватым оттенком; Сара взяла его так осторожно, словно ей предложили отравленную конфету.
Это была старинная вещь. Порозовевшее золото свидетельствовало, что кольцо повидало немало рук и прожило долгую жизнь. Изображало оно саламандру в огне. Хвост саламандры обвил палец Сары; среди вырезанных из рубина языков пламени посверкивали желтые бриллиантики искр. Тело саламандры было усеяно крохотными золотыми выпуклостями — чтобы создавалось впечатление шишковатой шкуры. Голову ящерицы усыпали маленькие алмазы. Сара повертела кольцо в пальцах, и камни заискрились в свете свечей.
Обручальное кольцо. Она согласилась выйти замуж, не так ли? Но почему-то Сара никак не могла заставить себя надеть это кольцо.
Внезапно Уэссекс осторожно взял Сару за левую руку, снял с ее пальца надетый по случаю бала большой перстень с плоской ониксовой вставкой, окруженной бриллиантами, и надел на его место кольцо-саламандру.
«Готово! — казалось, крикнул чей-то голосок у нее в сознании. — Сделанного не воротишь!» Сара уставилась на золотую саламандру, обвившую ее палец, с таким видом, будто ожидала, что маленькое существо вот-вот заговорит.
— Что мне теперь делать? — впав в некоторое оцепенение, спросила маркиза.
— Думаю, — мрачно ответил Уэссекс, — что лучше всего будет, если мы объявим об этом радостном событии — и дадим вашим гостям новую тему для разговоров.
11 — ИСТИННАЯ ЛЕДИ
ЕСЛИ НЕ ПРИНИМАТЬ ВО ВНИМАНИЕ сути происшедшего, положение официально помолвленной дамы было менее тягостным, чем просто пребывание в Лондоне. Люди — как с новоприобретенным цинизмом подумала Сара — теперь знали, что думать о маркизе Роксбари. А если кто-то и шептал, что герцогу Уэссекскому достался подпорченный товар, — что ж, Сара не питала столь теплых чувств к этому несносному человеку, чтобы беспокоиться из-за подобной болтовни!
За две недели, прошедшие после объявления о ее свадьбе, Сара больше не испытывала регулярных приступов головной боли и в конце концов вынуждена была признаться себе, что не они были причиной ее «небольших изъянов в памяти».
Как Сара ни старалась, ей не удавалось вспомнить ничего из того, что предшествовало ее пробуждению в гостях у миссис Булфорд — тогда, после столкновения на дороге. Мункойн — место, где как будто бы проходило ее детство, — был ей столь же незнаком, как и Лондон. Саре казалось, что она впервые видит людей, которые составляли круг друзей маркизы Роксбари. Сара перечитала дневник маркизы — у нее в голове не укладывалось, что все это написала она сама.
Не очень-то ей нравилась женщина, встающая перед ней с этих страниц. Тщеславная, заносчивая… Сара даже не могла как следует устыдиться своей прежней манеры поведения, поскольку в глубине сердца не верила, что имеет хоть что-то общее с женщиной, чья личность вырисовывалась в маленьких книжечках в красном переплете. Неужели этот задавака, герцог Уэссекский, полагает, что берет в жены именно такую женщину? Впрочем, это вряд ли имеет значение, — подумала Сара, смирившись с неизбежным. Все равно Уэссекс ясно дал понять, что их брак — не более чем дань светским условностям.