Тень Аламута
Шрифт:
Закипела вода. Не прекращая рассказывать, Марьям заварила чай. Сказка получилась долгой, с неожиданными поворотами и удивительными приключениями. Хасан хохотал, как ребенок.
– Воистину ты развеяла печаль моего сердца! – сказал он, утирая слезы. – Если и есть на земле недотепа, так это юноша, о котором ты поведала. И никто больше!
– О повелитель, это пустяки по сравнению историей об учителе, что помог своему влюбленному ученику спасти девушку, которую украл дэв. Вот это на самом деле…
– Погоди, погоди, Марьям. Довольно
– Тогда партию в шахматы, о повелитель?
– Шахматы? Это хорошая мысль.
Домик, в котором поселилась Марьям, стал для Хасана прибежищем от всех страхов и беспокойств. Балак, жены, Рошан – все они оставались снаружи, за высоким дувалом. Здесь не надо было думать, как защитить город. Не болела голова об исчезающей казне. Не приходилось выслушивать жалобы и доносы царедворцев. Иса не подозревал о существовании этого места, а значит, о брате тоже можно было забыть.
Иса, Иса…
Предательство брата жестоко ранило Хасана. Лишняя соломинка может сломать спину верблюду, хотя не соломинка даже – бревно! Хасан не мог признаться даже себе, но он не верил Рошану. Поверить – значило признать, что младший брат оказался умнее и сильнее его.
– Конечно, замысел повелителя скрыт от меня. – Марьям деликатно потупилась, пряча улыбку – Но разве не запретно ходить чужими фигурами?
Хасан вздрогнул, словно пробуждаясь ото сна. Он действительно пытался побить ферзем Марьям собственного коня.
– Свет очей моих! Клянусь , ты удержала меня от дурного. И как запретно ходить чужими фигурами, так и запретно жить чужим умом. Я пренебрегу советом Рошана.
– Неужели он советует плохое?
– Этот кафир белое делает черным. Я не знаю ни дня покоя с тех пор, как он пришел в город. Не удивительно ли: он хочет, чтобы я остерегался брата. Брата, которого знаю с младенчества!
Марьям прикусила язычок. Если бы спросили ее, она посоветовала бы то же самое. Рошан умел по шахматной игре определить характер человека, Марьям выучила правила всего несколько дней назад (Хасан же и научил), но успела заметить, что повелитель играет трусливо. Прячется за простыми фигурами, почти не наступает. Делает ходы безопасные, но пустые, зачастую во вред себе.
Нет, не таким он был при их первой встрече! Может, его ведьма кладбищенская испортила? Она может!
Во дворе затявкала собачонка. Тот самый щенок, которого Рошан спас на кладбище. Собака – животное нечистое, но Марьям не смогла бросить спасенного зверька. Будь ее воля, при ней жили бы все собаки, коты и голуби города. Хасан, когда дарил ей этот домик, смеялся и обещал выстроить самый большой зверинец в Сирии.
Для нее.
Щенок лаял, и это значило, что пришел чужой человек. Марьям накинула абайю и вышла в сад. В глаза ударил свет фонаря, за калиткой топтались стражники. Старший из них, толстяк с бесстыдно вывернутыми, как у кабана,
– К повелителю… срочное дело постигло Манбидж.
Хасан уж спешил следом за девушкой:
– Что случилось?
– Посольство. От Балака гонцы… говорят, время франков – бить, распри старые – чтоб забыть. И все мусульмане! разом! едины и благословенны!
Наверное, о чем-то подобном Хасан всегда мечтал. Балак, сам Балак предлагает ему союз! Даже мысль, что посольство это уж больно напоминает ложных гонцов, что он сам себе посылал, убегая от жен, не остановила его.
– Жди меня, – бросил он девушке. – Я вернусь или пришлю старуху. Доброй ночи!
И Хасан исчез. В темноте некоторое время гремели доспехи и прыгало пятно света от фонаря стражников, затем всё стихло. Марьям осталась наедине со своими мыслями.
Колдунья обманула ее, дары кладбища оказались подделкой. Хасан вернулся к ней, но ввести в дом не спешил. Да и как бы он это сделал? Три жены у него: Имтисаль, Ляма и Айша. Три – и все ее ненавидят. Неужели посмеялась ведьма? Обманула?
Когда девушка повернулась, чтобы идти в дом, тьма позвала:
– Марьям! Марьям, постой!
Сердце испуганно бухнуло. Хасан вернулся?! Но тут гость заговорил снова, и всё стало на свои места:
– Что смотришь неприветливо, красавица? Не ждала?
Улыбаться Иса не умел, оскал получился вымученным и страшным. Марьям отступила на шаг, и Иса прошел в калитку.
– Что, так и будешь на пороге держать? Веди в дом, красавица, чаем пои. Разве не говорил Пророк…
– Пророк (мир ему и привет!), – перебила девушка, – незваных гостей в шею гнал. Чего ты хочешь, Иса?
– С норовом девчонка! – восхитился юноша. – Сладенькая, как осенний виноград. Люблю таких.
Глядя на его перепуганное лицо, Марьям встревожилась не на шутку. Беднягу трясло. Кровь отхлынула от лица – словно не человек пришел в гости, а мертвец из могилы. Что-то Иса натворил… Что-то страшное, такое, что впору кричать от ужаса.
– Уходи! Нечего тебе здесь делать!
– Не гони меня, Марьям. Думаешь, Хасан тебя защитит? Нету больше Хасана. Аллах да простит мне дела эти… и брата! а ты меня пустишь, и всё будет хорошо.
Тут он понес околесицу. Что-то о черных джуббах и новой власти. О могучих покровителях и благодарности. А под конец навалился на девушку, хватая за полы абайи. Из его рта нестерпимо воняло кислятиной.
– Руки убери, шайтанова отрыжка! – рванулась Марьям. – На тебе!
От пощечины голова Исы дернулась. Юноша хватал воздух, как рыба, выброшенная на берег.
– Ах, так? – оторопел он. – Ты… ты!.. – Марьям врезала по второй щеке. И снова. И еще!
– Пожалеешь, блудница! – зашипел Иса. – У меня тоже… заступники найдутся!..
– Уж не те ли, к которым Иблис тебя ночью носил?
Этот удар оказался посильнее любых пощечин. Иса огляделся: не подслушивают ли?
– Откуда знаешь?.. Ты?