Тень Аламута
Шрифт:
Едва заметно качнулись занавеси на окне, заскрипело дерево. Король сидел на тюфяке, держась за грудь. Казалось, убери руки – и сердце улетит в окно испуганной перепелкой.
– Простите меня! – шептал он. – Пожалуйста…
Косая тень легла на стену. Балдуин оглянулся. У столика с фруктами и дичью стоял человек в потрепанном халате. Он жадно схватил куропатку и впился в нее зубами.
Король подскочил:
– Ты, Габриэль?!
– Тс-с-с! Тихо, Ваше Величество, – гость прижал палец к губам.
– Но ты… ты же не приходишь
– Именно поэтому я пришел сейчас, Ваше Величество. Молчите, умоляю! Мне будет очень неприятно умереть во второй раз.
ГРЕХОПАДЕНИЕ МЕЛИСАНДЫ
Холодный апрельский ветер путался в чердачных щелях. Скрипела полуоторванная ставня. За окном орали изнывающие от любви коты.
Вечер спускался на Иерусалим. Мелисанда и Гуго сидели на захламленном чердаке, кутаясь в пыльное, битое молью одеяло. У ног девушки стояла укрытая полотном корзинка.
– Как д-думаешь, – стуча зубами от холода, спросила Мелисанда, – Гранье де Бюра на м-мечах побил б-бы?
– Не-а. То есть на копьях побил бы. Наверное. Но на мечах Гильом лучший. А ты чего дрожишь?
– 3-замерзла.
Мальчишка посопел, подумал немного. Потом придвинулся и неловко обнял принцессу. Мелисанда вздохнула с облегчением: наконец-то догадался!
Сердце Гуго оглушительно колотилось под тонкой рубашкой. Ладонь, лежавшая на щиколотке Мелис намокла. Мальчишка украдкой вытер пальцы о рубаху. Лицо у него было торжественное и немного хмурое.
– Хочешь яблоко? – предложила принцесса.
– Хочу.
Мелисанда порылась в корзинке, достала. Гуго потер яблоко о рукав и меланхолично захрустел. Желтые, чуть подвявшие плоды нисколько не напоминали те, которыми Ева соблазнила Адама. Но лиха ли беда начало?
Встречались принцесса и оруженосец вот уже несколько месяцев. Происходило это совершенно целомудренно, что казалось невероятным при дворе королевы Морафии. Еще невероятнее было то, что об их встречах никто не знал. Ни служанки, ни повара, ни садовники. С самого детства принцесса привыкла жить диким зверьком: тайники, темные переходы, скрытые тропки… Сейчас ее детские умения оказались как нельзя кстати.
– А сир Гильом в Триполи собирается, – уныло сообщил Гуго. – И я с ним.
– Точно? Счастливый ты. Дай укусить.
Мелисанда потянулась к яблоку. При этом она словно невзначай передвинула руку Гуго вверх по ноге, и пальцы юноши скользнули под край одеяла. У оруженосца перехватило дыхание.
– У меня еще виноград есть. Будешь?
– Ага. – В лице Гуго застыло выражение трепетного счастья. Он молил бога лишь об одном: чтобы всё это не оказалось в конце концов сном.
А принцесса была расстроена. И в самом деле: Гранье насмехается, мать спит с кем попало, отец в плену… Жизнь казалась бессмысленной, как пучки трав, свисающие с потолка. Высушены до хруста, и не поймешь, что есть что.
А еще
Мелисанда тогда не поняла подружку. А сейчас ей стало ужасно интересно. Румийцы – они ведь хитрые. Много тайн знают. У принцессы любовников – что виноградин в грозди. И по сей день заезжие менестрели, хихикая, рассказывают пикантные истории. А она чем хуже?
Мелисанда отщипнула от грозди веточку, протянула Гуго:
– Угощайся. Как будущая королева тебе приказываю.
– М-м! Вкуснотища! – Оруженосец облизал губы. – А где взяла? Не сезон ведь.
– Матери купцы из страны мавров привезли. А я сжосленила.
– Это как? – Ладонь юноши робко передвинулась к бедру. Мелисанда придержала торопыгу. Рано еще.
– Там на кухне котел с похлебкой, – объяснила она. – Кипит, бурлит. Я его дерг – и на пол! А пока поварята бегали, вытирали – виноград тю-тю. Как у графа Кутерьмы.
Они рассмеялись. Жослен воевал в своей неподражаемой манере. Он не столько захватывал земли, сколько портил и ломал. Сарацины о нем так и говорили: возьмет деревни на фельс, а полей повытопчет на динар.
Гроздь на глазах таяла, превращаясь в растрепанную кисточку. Мелисанда кормила оруженосца, временами выхватывая ягоду за миг до того, как та попадала в рот. Тогда Гуго обижался – по-мальчишески бурно и бестолково. В этом было свое особенное очарование.
– Когда вы уезжаете?
– Завтра. Думаешь, почему я смог улизнуть от сира Гильома? Он там… ну сама знаешь…
– Ясно. Знаю.
Мелисанда помрачнела. Ясно, что коннетабль у королевы. Последние часы перед поездкой, шуры-муры, трали-вали… «Ах, сударыня, меня ведь могут убить! Как тяжела рыцарская доля! И позвольте перед смерррртельно опасной кампанией вкусить, так сказать, женской любви и ласки». А мамаша ему: извольте, вкусите, сир Гильомчик!
У, шалава! Козья морда!
Хорошо хоть, Гуго не такой. На жалость не давит. Или такой?.. Принцесса украдкой покосилась на оруженосца. Мальчишка выглядел воинственно и рассказывать о «тяжелой рыцарской доле» не собирался.
Еще бы! Какая там доля! У него впереди графство Триполитанское. А потом Антиохия. Коннетабль по всем землям проедет, чтобы войска собрать. Им, чтобы Тир захватить, нужны тысячи рыцарей.
А отец в Халебе томится. Предатели!
Мелисанда пнула корзинку. Яблоки покатились по полу. Она оттолкнула Гуго и вскочила на колени.
– Ты чего? – недоуменно захлопал ресницами оруженосец. – Эй, Мелис?..
– Я с вами поеду. Слышишь?! Поеду!
– С оливы рухнула, Мелька? Ты же девчонка!