Tempus
Шрифт:
– Итак, Гарри, у меня еще не было шанса поговорить с тобой. Как твои успехи?
– Лестрандж разлил по чашкам чай и передал, держа за блюдце, одну Гарри.
Юноша принял предложенное, поблагодарив кивком.
– Довольно-таки хорошо, профессор. Из Министерства пока не было известий, поэтому я просто… плыву по течению.
– Ты, вроде, хорошо вписался.
– Лестрандж полностью откинулся на спинку кресла и разместил блюдце у себя на животе. Он не был слишком стар, на взгляд Гарри, возможно, лет сорока, но был слегка полноват в талии. Волосы казались непослушными, светло-песочного цвета, хотя, может, это
– Э-э, да.
– Гарри сделал глоток чая.
– О, кстати, я хотел рассказать Вам еще об одной вещи. Прошлым вечером я был на отработке у директора.
– Надеюсь, он был не слишком суров с тобой?
– Кхм, ну… - Гарри не знал, как следует отвечать на подобный вопрос, поэтому решил просто продолжить: - Когда позже я вернулся в подземелья, в общем, я не смог открыть паролем проход в слизеринскую гостиную.
– Как странно, - проговорил Лестрандж, дуя на свой чай.
– Может, кто-то из студентов другого факультета так подшутил?
– Я не знаю, какова причина, но решил, что следует поставить Вас в известность. Анисэтт Фогг тоже не смогла войти, а она пыталась сделать это задолго до моего прихода.
– Так как же вы попали внутрь?
Гарри сохранил невозмутимое выражение лица.
– Драко Малфой открыл вход. Но почему получилось у него, а у нас нет, ума не приложу.
– Ну вот, теперь Лестранджу стало известно, что Гарри видел, в каком состоянии вернулся Драко прошлой ночью. И хотя брюнет сознавал, что декан был в курсе их соседства с Малфоем, и поэтому он, несомненно, и так уже все знал, но теперь это было сказано вслух.
Лестрандж не выдал ни одной эмоции, пока юноша говорил.
– Хм. Я бы не исключал возможности, что это кто-то из Гриффиндорцев пытался таким образом подпортить Вашу жизнь. Если кто-то что-то сделал с дверью, то это серьезный проступок и он должен быть сурово наказан. Думаю, поркой.
Гарри поперхнулся чаем.
– В Вашем времени это больше не применяется? Нет, нет, не отвечайте. Судя по Вашей реакции, этот метод уже вышел из обихода и используются другие меры воспитания.
– Некоторое время он только потягивал в молчании чай.
– Как меняются вещи. В волшебной мире, правда, медленнее, чем в маггловском, но поэтому многие из нас и живут намного дольше, и учреждения наши также существуют дольше. Хогвартс… в общем, стоять ему еще тысячу лет.
– Он поднял чашку и отсалютовал ею Гарри, который чуть наклонил в ответ свою.
– Надеюсь, к Вашему времени в мире изменятся многие вещи, - произнес он задумчиво-грустным голосом.
– Я знаю, что Вы не можете ничего мне рассказывать, поэтому даже не пытайтесь, но я надеюсь, что это и есть тот лучший мир, который ожидает нас всех.
От этих слов у Гарри встал в горле ком. Он не был уверен, на что намекал Лестрандж или почему мужчина казался таким взволнованным, но он не мог не подумать о своей ситуации. В будущем ему и Драко не пришлось бы скрываться, не нужно было бы вести себя так, словно то, чем они занимаются, было ужасным и неправильным. Но в будущем также существовал Волдеморт, и пророчество, которое Гарри должен был непременно либо исполнить, либо умереть, пытаясь выполнить предназначение.
– В каждой эпохе есть как хорошее, так и плохое, - сказал затем Гарри, потому что чувствовал, что должен был сказать что-нибудь.
– Совершенно верно,
– Лестрандж поставил на стол чашку и энергично потер руки.
– А теперь, давайте-ка взглянем на вход в гостиную, как думаете? Мне очень интересно посмотреть, до сих пор ли действует вмешательство.
– Гарри встал вслед за профессором нумерологии.
– И Гарри, - добавил Лестрандж, когда они вышли в коридор, - пожалуйста, не стесняйся приходить ко мне, если тебе что-нибудь понадобится. Совет, помощь или еще что-небудь.
– Спасибо, профессор.
– Гарри удалось скрыть смиренный вздох, пока он следовал за Лестранджем к слизеринскому общежитию на полшага позади. Ему хотелось ненавидеть Лестранджа, но, похоже, тот был довольно неплохим человеком. Но опять же слизеринцем. Гарри был уверен, что профессор что-то скрывает. Он, конечно же, не мог быть абсолютно невинен, когда брюнет вспомнил, почему память Малфоя была изменена.
– На самом деле, сэр, не могли бы Вы оказать мне одно одолжение?
– Конечно, мой мальчик. Что угодно.
– Не могли бы Вы заглянуть завтра утром к Малфою, если он еще будет в больничном крыле? Я, возможно, буду немного… занят. Не могли бы Вы передать ему… - Гарри попытался придумать что-нибудь поправдоподобнее, - что я волнуюсь за него?
– Ты очень о нем беспокоишься, не так ли?
Они дошли почти до поворота к слизеринским комнатам. Гарри не был уверен почему, но инстинкты подсказывали ему еще немного поднажать на Лестранджа.
– Это так очевидно?
– спросил он очень-очень тихо.
Лестрандж не сбился с шага, но Гарри заметил, что на мгновение тот был поражен. Он явно не хотел, чтобы его комментарий вызвал поспешное признание.
– Я передам ему, - сказал Лестрандж.
– Он… - Гарри заставил свой голос немного дрожать.
– Он значит для меня все. Я… я не хочу, чтобы с ним случилось что-нибудь плохое. Никогда.
– Затем он провел рукой по лицу, как бы успокаивая себя, и уже более твердым голосом добавил: - Я уверен, что Вы понимаете, профессор.
– Да, вполне, - подтвердил Лестрандж и слегка хлопнул Гарри по плечу.
– Ты можешь доверять мне… что я передам твое послание.
Они повернули за угол, и Гарри бросил попытки что-нибудь узнать от Лестранджа.
Около входа в общую гостиную стояло двое первокурсников - мальчик и девочка - оба выглядевшие оцепеневшими.
– Профессор!
– захныкали они одновременно.
– Пароль не работает.
– Не волноваться, не волноваться, - произнес Лестрандж, вытаскивая на ходу палочку.
– А теперь отойдите, - сказал он, осторожно отодвигая в сторону детей и тепло улыбаясь им. Затем Лестрандж поднял свою палочку словно дирижер и закрыл глаза, сосредотачиваясь. Мужчина начал бормотать заклинания, но слишком тихо, чтобы Гарри смог разобрать слова.
И Гарри и первокурсники открыли рот в изумлении и отпрыгнули назад, когда по контуру проема вспыхнула огненно-красная линия, которая затем выгорела, оставляя после себя легкий, едва ощутимый запах серы.
Лестрандж опустил палочку; добродушная улыбка, которую он ранее демонстрировал малышам, исчезла с его лица.
– Попробуйте сейчас, - сказал он тихим голосом. Первокурсники выступили вперед, обходя профессора стороной.
Но проход открылся. Закрывшись за ними, он принял прежний вид обычной стены.