Темпоград
Шрифт:
В сонном тинистом пруду, сидя в лодке, самозабвенно целовались юноша, стриженный под машинку, и девушка с длинными распущенными волосами.
Мужчина средних лет с пузатым портфелем уверял свою спутницу:
– У них на Венере местнические тенденции. Им говоришь о вселенских интересах, а они прикидывают, есть ли польза Венере. Пришлось вправить мозги...
Он несколько преувеличивал свое возмущение и распорядительность, а спутница слушала его с преувеличенным вниманием. Ее интересовала не Венера, а собеседник. Энергичен, уверен в себе, не слишком ли самоуверен? Самовлюбленность - признак ограниченности.
Две молодые мамы катили младенцев
Младенцы гулькали и пускали пузыри.
Утки копались в иле. Гузка кверху, лапки прижаты к пузу, а голова на дне. Уток изучал карапуз лет четырех. Тоже старался голову нагнуть, ручки прижимал к бокам. "Коля, осторожно, не упади!" - кричала ему мать.
Дошкольники играли в войну, устраивая засады за кустами. Один наставил на президента палку, сказал грозно: "Пуф-пуф, я тоит, я взял тебя в плен". И тут же осведомился: "Дедушка, а тоиты берут в плен наших?"
Студент торопливо листал толстый конспект и глядел на небо, шевеля губами.
Прошли двое мужчин: "И будет барахлить, - сказал один.
– Ты поставь батареи ЛС-24".
– И я тащу, тащу, подтянул к самому борту. Вот такая рыбина, не кефаль - акула, кит целый. Уже морда над водой. Хлоп, перекусила леску - и на дно. Ну чего ради сорвалась, дура? Все равно пропадет с крючком в губе.
Раскинув руки на спинке скамейки, блаженно улыбался солнцу тучный старик. Просто дремал.
Не без труда Январцев нашел комнату отдыха с телевизорами. На одном из них увидел себя. Слушателей было не так много. Когда он подсел, его не узнали или не обратили внимания на сходство.
Передача уже заканчивалась.
– Спорно, но наводит на размышления, - сказал президент (смотрящий, а не выступающий), надеясь вызвать отклики.
Отозвался только один из зрителей, пожилой крепыш с очень загорелым, как бы дубленым, лицом:
– Вроде бы все правильно, - сказал он, - но не по душе мне. Я, знаете ли, лесотехник, с природой имею дело. Участок большой, надо бы с вертолета осматривать, но я, откровенно говоря, предпочитаю ходить пешком. Когда иду, все вижу: вот тебе дубы со своими кронищами, березки - нежные, девочки среди деревьев, красавицы нарядные. Розовые они на закате, голубенькие в сумерки, в тени дубов пестрые. Осина трепещется - пугливое дерево, под ними грибы-пузачи, земляника. Разве я все это разгляжу пролетая? А этот ваш президент темпоградский, все за рукав меня тянет: "Давай, давай, бегом, бегом!" Да не увижу я ничего на бегу, не пойму ничего на бегу. Пусть молодые на стадионе бегают, у них силы в избытке. Я не хочу бежать, не тащи меня за рукав. Не хочу!
Что можно возразить?
– А я видела вас сегодня на экране, - сказала Винета, здороваясь.
– Что же вы скрывали, кто вы есть на самом деле?
Лев вздрогнул, закусил губу. Вот и наступил момент признания. Иллюзия юности, прощай!
Но, оказывается, Винета не расслышала его фамилию, только на звание обратила внимание - "президент Темпограда". Приговоренный к разлуке получил отсрочку.
– Впрочем, я понимаю вас, - продолжала она.
– Наверное, очень знаменитому хочется быть просто человеком иногда. У меня была подруга, не обижайтесь за сравнение, чемпионка по прыжкам в высоту, Аня Фокина, не слыхали, вероятно. Она никогда не называла свою фамилию, знакомясь, ненавидела восторги: "Ах-ах, вы самая прыгучая девушка в мире! Ах-ах, почему же вы такая прыгучая?" Вероятно, и вам
Президент задумчиво улыбнулся.
– Я хочу спросить у вас совета, - продолжала Винета, поднимая глаза, поднимая, а не опуская.
– Мой шеф восхищен вашей речью. Он говорит, что вы совершенно правы: надо рваться вперед, а не плестись шажком в пыли. На Земле 25 процентов стариков и стареющих, четверть людей, у которых лучший возраст позади. "Что же получается?
– говорит шеф.
– Временем мы управляем, а собственный возраст неуправляем. Пора кончать, - говорит он, - с крохоборством гериатрии. Старость надо не подлечивать, а отменять, молодость возвращать надо, тогда люди будут по-настоящему довольны медициной". И он считает, что проблему омоложения можно решить лет за двадцать, если приняться вплотную. Двадцать лет - это три недели ваших, темпоградских. Он решил ехать в Т-град немедленно. И меня зовет. Вы как посоветуете?
К удивлению Винеты и к своему собственному, президент высыпал кучу возражений. Он сказал, что ей, цветущей, юной, прелестной, не надо губить себя в Т-граде. Да, Темпоград город разведки, город-авангард, город будущего, но в разведке нужны бойцы от науки, крепкие, выносливые мужчины, уже пожившие, испытавшие немало, готовые рискнуть и жизнь отдать, если понадобится. Ей же, девушке, нужно еще пожить сначала.
– Вы поймите, это город кабинетчиков, - убеждал он, волнуясь, - это город без лета, без зимы, без гор и морей. Жизнь там однобока и ущербна. Труд, засасывающий как трясина. Не оглянешься, молодость прошла; не оглянешься, жизнь позади. Поживите вдоволь на вольной Земле, найдите свое счастье.
– А я так поняла, что вы всех зовете в Т-град, - протянула Винета с недоумением.
Президент сам был в недоумении. Что же получается? Весь мир он зовет в темпограды, за исключением" любимой. Значит, в глубине души не такой уж заманчивой считает теградизацию.
Он попытался оправдать свою позицию, но, кажется, запутался еще больше.
Винета выслушала терпеливо, стараясь запомнить каждое слово, как и полагается студентке, слушающей объяснения профессора. Даже выдержала паузу, ожидая, не добавит ли он что-нибудь.
– Тут еще личное, - сказала она, перебирая складки юбки.
– Дело в том, что мой друг, я говорила вам о нем, уехал в Т-град, так мне сказали в его деканате. Вы не встречали такого? Лев Январцев. Он студент-лингвист, тоитскими языками занимался, между прочим.
Кажется, пора признаваться, ничего не поделаешь. Или смолчать, уповая на все стирающее время.
Президент в затруднении почесал переносицу мизинцем.
И увидел расширенные потрясенные глаза девушки. Винета узнала знакомый жест.
– Это вы? Это вы. Лева?
Президент кивнул, виновато опуская голову.
Секунду-другую Винета смотрела на него с ужасом, потом, всхлипнув, бросилась прочь. Остановилась, кинула с плачем:
– Не ходите за мной. Я не знаю, что я скажу. Я ничего не понимаю. Потом, после...
23. ПИСЬМА. 4 июля 2099 года. 9:07-9:27
Президента Январцева закатывали в золото.
Вытянувшись, висел он на тугих струях воздушной перины, пока миниатюрные, не больше жука, ползуны, монотонно гудя, обматывали звонкой, красноватой, прозрачной на свету ленточкой узловатые ноги, осторожно переваливая через вздутые вены.