Темный

Ватагин Андрей

К счастью в деревне нашлась настоящая гостиница. Правда, не слишком большая, в основном для тех же паломников, потому как другие личности заглядывали сюда редко. Купцы, конечно, приезжали, время от времени, но не стали здесь постоянными гостями. Собственно, как раз за паломников мы себя и выдали, что было не сложно. После дороги мы выглядели не шибко представительно, то есть именно так, как и полагается выглядеть людям, проделавшим долгий путь, дабы засвидетельствовать свое почтение местному настоятелю, прославившемуся в качестве одного из Мудрейших, и приобщиться к его… мудрости. Эту

формулировку с серьезнейшим видом оттараторил Есай, когда хозяин гостиницы вежливо поинтересовался, по каким делам дорогие путники забрели в деревню при монастыре. То, что Есай и сам был монахом, лишь добавило нам убедительности. Ведь монахи, как известно, никогда не упускают возможности поделиться собственной мудростью, и, соответственно, познать чужую.

Остановились мы в двух комнатах, одну из которых заняла Пэй. Между прочим, это я должен был быть на ее месте, но побоялся, что она может пришибить соседа, который в обществе привлекательной девушки не продержался бы и половины ночи. Не стоит думать, что я такого уж плохого мнения о Есае, просто я принимаю людей такими, какие они есть. Если он и не станет подкатывать к моей ученице, то спокойно заснуть в ее обществе точно не сможет, весь изведется. А завтра он мне нужен бодрый и работоспособный!

Конечно, можно было бы разместиться и в трех комнатах, но я переборол желание уединиться. Все же на трех человек в трех разных комнатах напасть куда легче. Ведь несмотря ни на что, следовало помнить: ты колдун, и ты на вражеской территории! Не стоит пренебрегать естественными мерами безопасности в угоду личному удобству! Эх, зря я все же не отловил какого-нибудь песика, пока была возможность, тогда не пришлось бы волноваться за охрану.

Зато удовольствие помыться первым я не уступил никому и плескался в огромной деревянной бадье ровно до тех пор, пока не почувствовал себя не просто чистым, а скорее уж глянцевым. Следующей на очереди была дама, которая наградила меня уже привычным хмурым взглядом, но ничего не сказала. Есай тоскливо проводил ее глазами, а когда дверь в комнату для мытья закрылась, издал тяжкий вздох, то ли от сожаления, что его очередь не подошла, то ли из-за невозможности подглядеть за плескающейся в воде голой девицей.

После помывки мы, закутанные в чистые белые халаты с желтыми цветочками, принялись за еду. Свою одежду мы сдали для чистки, правда, в моем случае был сдан только трофейный халат. Шмотки из волнубусовой кожи я посторонним демонстрировать не стал и очистил их собственноручно, что было не трудно — кожа ведь. Ну и, разумеется, со своей шляпой я не расстался, чем вызвал удивление хозяина, обслуживающего персонала (роль которого исполняли три женщины разных возрастов, по всей видимости, родственницы хозяина) и парочки других постояльцев. Ну да ничего — как я успел заметить, в этой стране встречаются типы, выглядящие еще более странно, чем я.

Спал я вполне спокойно, правда утром мне смутно помнилось, что посреди ночи я просыпался от какого-то непонятного ощущения. В чем его непонятность я так и не вспомнил, но был твердо уверен, что оно мне не приснилось — обычных снов я уже давно не видел. Наутро все поднялись рано, с твердым намерением взять высоченный

утес, на котором и расположился Монастырь Низвергающейся Воды. Кроме монастырских построек, со скалы тонким ручейком стекала вода, попадая в раскинувшееся внизу озерцо. Судя по отполированным водой камням, раньше здесь был знатный водопад.

— Пора бы этим монахам сменить название монастыря на более актуальное. — Обратился я к Есаю, когда мы, крепко позавтракав, двинулись в путь. — Например, на Монастырь Вертлявого Ручейка.

— Нельзя изменять названия священных мест, — назидательно произнес монашек. — Хотя им стоило сразу назвать это место как-нибудь более обобщенно и возвышенно.

— Типа Храма Грозовых Туч?

— Именно так, — серьезно кивнув головой, согласился Есай. — Или типа Храма Парящего Орла, или Монастыря Утренней Росы.

— Как-то у вас не очень с воображением.

— И это мне говорит человек, который называет своих чучел Ушастиками и Зубастиками? — Усмехнулся монах.

— Не чучел, а големов, — проворчал я.

Вот так, весело переругиваясь, мы и начали восхождение. Тропинка, на которую нам указали местные, круто вела вверх, но тяготы пути не могли испортить моего настроения, резко поднявшегося из-за хорошего отдыха и ясной погоды, пришедшей на смену вчерашнему безобразию.

Жаль только, что повозку пришлось оставить в гостинице. Там, за приемлемую сумму, обещали позаботиться о животных и обеспечить сохранность вещей.

Лучшие боевые монахи полукругом выстроились перед воротами монастыря. Вонг-Ву встал перед ними и внимательно оглядел каждого.

— Сегодня, — начал он, — великий день! В нашу обитель должен войти сам Избранник, и это ознаменует начало нашей борьбы против Чумы, поразившей эти земли сотни лет назад!

Его заявление не вызвало бурного проявления эмоций среди бойцов, но о том, что они поняли значимость момента свидетельствовали их резко посерьезневшие взгляды. Лишь один, самый молодой, не смог скрыть возбуждения, стиснув свой гуань дао так, что побелели костяшки пальцев. Настоятель не обратил на это внимания и, в целом, остался доволен реакцией на свои слова.

— Братья! Вы собрались здесь для того, чтобы исключить малейшую возможность ошибки, ибо цена ее может оказаться непомерно велика. Вы должны будете проверить Избранника. Если он на самом деле тот, кем является, с ним ничего не случится. Но если он окажется самозванцем, то дальнейшего пути ему нет! Скоро он появится здесь, и мы его встретим.

Когда Вонг-Ву говорил «скоро», он немного преувеличил — кто-то показался на тропе лишь после второго удара гонга. Разомлевшие на жаре монахи вмиг подобрались.

Путников было трое — монах из другого монастыря, человек в соломенной шляпе и девица. По мнению бойцов, никто из троицы на легендарного Избранника не тянул. Настоятель же придерживался иного мнения. Он вышел вперед и застыл в ожидании путников.

От обилия солнечных бликов на лысых головах делегации, выстроившейся перед воротами, у меня зарябило в глазах. И что это еще за столпотворение? Впервые за день у меня появилось нехорошее предчувствие.

— Есай, — тихонько позвал я, но монах, топавший рядом, не отреагировал.