Темный рыцарь

Шрайбер Эллен

–  Э… нет, завтра не получится.
– Я помедлила, задувая свечи.
– Может быть, на следующей неделе.

–  Почему на следующей неделе? Я не видела его с самой вечеринки.

–  Я же говорила тебе, что Александр готовится к экзаменам.

–  Я уверена в том, что он расщелкает их как орешки, - сказала Беки.
– Парень сидит за книжками и днем, и ночью.

Конечно, сказать, что Александр исчез, я не могла никому, даже Беки, тем более что и сама толком не знала, в чем тут дело. Но главное состояло в том, что я отказывалась в это верить.

«Исчез» - от этого слова меня мутило, а

в горле вставал комок. От одной только мысли о том, что придется объяснять родителям, как это Александр вдруг покинул Занудвилль, у меня на глаза наворачивались слезы. Я не могла смириться с этим фактом, тем паче рассказать об этом.

Мне не хотелось, чтобы по городу пополз очередной слух. Если выяснится, что Александр переехал неожиданно, без предупреждения и видимого повода, кто знает, к каким выводам придут сплетники. На данный момент мне надо было сохранить статус-кво, то есть видимость нормального положения, до тех пор, пока Бюро расследований Рэйвен не разработает план действий, потратив на это несколько дней.

–  Мы скоро встретимся вчетвером, - пообещала я Беки, провожая ее к машине.

–  Мне ужасно хочется узнать, что будет с Дженни, - сказала подружка, садясь в пикап.

–  Она попытается найти Владимира.

Беки закрыла дверцу и опустила окно.

–  Если бы я обнаружила, что Мэтт вампир и что он исчез, то я бы стала его искать, - уверенно заявила она.
– Не сомневаюсь в том, что ты сделала бы то же самое для Александра.

Честно скажу, слова подружки меня просто ошеломили. Почему мне не пришло это в голову раньше? Почему все это время я только и делала, что пыталась придумать для других правдоподобное объяснение отсутствия Александра? Почему мне даже в голову не пришло взять да и попробовать выяснить, куда он запропастился? Спасибо Беки, мне больше не нужно вскакивать всякий раз, когда звонит телефон, и узнавать, что это звонок моей маме.

«Беки права, - сказала я себе, махая отъезжавшей подружке.
– Я должна его отыскать!»

–  Я к Александру. Надолго не задержусь, - крикнула я маме, которая сидела в гостиной, увлеченно разглядывая рекламный каталог.

По моим жилам пробежала вспышка электричества, которое отключилось, когда исчез мой парень-гот. Я схватила плащ и побежала к особняку, чтобы искать любые улики, способные натолкнуть меня на местонахождение Александра. Я не могла допустить, чтобы мой любимый исчез, не оставив ниточки, за которую зацепилось бы мое Бюро расследований, по сравнению с которым Нэнси Дрю [2] мало что значила.

Хотя стать вампиром было моей давнишней мечтой, но я растерялась, столкнувшись с этой перспективой в реальности. Александр уже сделал то, что делают все великие вампиры, - он преобразил меня. Я тосковала о нем каждую минуту, жаждала его улыбки и мечтала о его прикосновениях. Но неужели мне и в самом деле необходимо реально перевоплотиться, чтобы стать настоящей подругой вампира? Смогу ли я провести всю свою жизнь в еще большем отчуждении от всех, чем то, которое я испытывала, будучи изгоем-готом? Уверенности в этом у меня не было, но все равно мне обязательно нужно было дать ему знать, что я люблю его, кем бы он ни был.

Всю свою жизнь я выказывала бунтарское пристрастие к ночной и темной стороне бытия, чем возмущала

весь наш скучный, заурядный Занудвилль. Надо мной насмехались пижоны вроде Тревора Митчелла, дразнили и изводили одноклассники, учителя смотрели на меня как на циркового уродца. Единственной моей подругой была Беки, но у нас никогда не было общих интересов в музыке или моде, да и наши характеры были полярно противоположны.

Когда Александр Стерлинг поселился в особняке на Бенсон-хилл, я в первый раз в жизни почувствовала, что не одинока. Меня тянуло к нему еще до того, как я познакомилась с ним, когда увидела его на темной дороге. Стоило фарам Беки выхватить из тьмы его бледное потрясающее лицо, и у меня захватило дух. Потом, когда он застал меня в особняке, я снова увидела его и испытала чувство, которого никогда раньше не знала. Мне стало ясно, что я должна быть с ним.

Бледный гот не только носил черный прикид и армейские ботинки, как и я, но, как выяснилось, когда мы стали встречаться, и музыку любил ту же. Оказалось, что у нас не только сходные вкусы. Гораздо важнее было то, что у нас одинаковые желания и мечты. Александр понимал, что такое одиночество, изоляция, непохожесть. Он не понаслышке знал, каково это, когда о тебе судят по тому, что ты носишь и как ты выглядишь, по тому, что ты учишься дома и не ходишь в школу, выражаешь себя с помощью кисти и красок, а не футбольного мяча.

Оказавшись с ним, я наконец обрела не только внимание, но и понимание. Он не судил, не насмехался и не дразнил меня за то, как я выгляжу, принимал меня такой, какая я есть, оценил мою душу. Когда Александр исчез неизвестно куда, я почувствовала себя более одинокой, чем до встречи с ним.

Благодаря тому, что кирпич придерживал окно приоткрытым, я пробралась в подвал особняка. Полная луна освещала зеркала, накрытые белыми простынями, небрежно сложенные картонные коробки и журнальный столик в форме гроба. Сердце мое упало, когда я снова увидела, что исчезли ящики, наполненные землей.

В прошлый раз, когда я без всякого разрешения обыскивала особняк, меня воодушевляла надежда на пугающие открытия. Тогда мне попались на глаза ящики с надписью «Грунт» и маркировкой румынской таможни. Я обнаружила древнее фамильное древо, включавшее имя Александра, без дат рождения или смерти. Теперь меня пугало другое, то, чего я, может быть, не найду.

Наверху исчезли портреты, украшавшие стены. Я прошла по коридору на кухню и обнаружила практически пустой холодильник. Однако старинный фарфор и оловянные кубки по-прежнему стояли в застекленных шкафах, а на черном гранитном выступе я заметила незажженную свечу и коробку спичек. При ее свете я бродила по пустым коридорам, и широкие половицы поскрипывали под моими ногами так, как будто одинокий особняк плакал.

В гостиную сквозь щели в красных бархатных шторах проникал лунный свет. Мебель и здесь была накрыта белыми простынями. Я совсем расстроилась и направилась к большой лестнице.

Наверху не пульсировала музыка. Слышно было, как ветер налетает на ставни. Таинственный особняк больше не наполнял мою кровь волнами возбуждения, лишь изредка по коже пробегал холодок. Я поднялась по лестнице и вошла в кабинет, где когда-то встретил меня мой рыцарь ночи с букетиком только что сорванных маргариток.