Тёмный Мастер
Шрифт:
– Ничего! – Резко выпалил он.
– Жалеете, мистер Каллен? – Его имя я проговорила с такой язвительностью, что он посмотрел на меня. В его глазах была усталость, грусть, печаль.
– Нет, даже не думай, я не жалею о том, что произошло... – Он снова перевел взгляд на еду.
– А что же тогда мучает вас? Что такое происходит? – Я вздохнула.
– Белла, слушай, мне двадцать пять, тебе всего семнадцать, мы делаем глупости, тебе будет худо от того, что мы делаем, пойми. Мы должны не продолжать, я – твой учитель, ты – моя ученица, понимаешь? Не более! Не нужно перегибать палку, люди узнают, пойдут слухи,
– Почему вчера это не пришло тебе на ум? – Я не ожидала от себя такой резкости.
– Я не знаю... – Эдвард встал и опустил глаза в пол, я тоже встала и посмотрела на него.
– Почему ты сначала приближаешь меня, а потом отталкиваешь, почему? Я не понимаю! – Выкрикнула я, мои глаза застилала пелена слез, в горле жгло. Сейчас у меня было два выхода: либо расплакаться, биться в истерике и просить его не разрывать связь, либо... Я даже не заметила, как подняла руку и замахнулась, в следующую секунду моя ладонь звонко ударила Эдварда по щеке, от чего он зашипел и прижал свою ладонь к красному участку лица.
Всё произошло как в замедленной съемке, одинокая слеза по моей щеке, рука отрывается от бедра, я делаю замах и бью. Звук пощечины разрезал тишину комнаты, я ударила не легонько, как делают актрисы в фильмах, я выбивала из него дурь. Эдвард снова зашипел и убрал руку от своего лица, его верхняя губа поднялась, открывая верхние ровные и белые зубы.
– Понимаешь ты, что мы никогда не сможем быть вместе? Тебя будут называть шлюхой, а меня педофилом, ты, блять, это понимаешь? Этот грязный и ёбаный городок будет презирать нас, будет пожирать, мать твою, нас! – Выкрикнул Эдвард. – Ты будешь шлюхой, подстилкой, которая легла под своего преподавателя, а я буду мудаком, который трахает свою ученицу, тебе, блять, ясно? – Рычал он.
Слова больно обожгли меня, и я ещё раз ударила его. По той же щеке. Слезы горечи и слезы правды катились по моим щекам. Он был прав. Он прав. Я буду шлюхой, а он ублюдком. Мы будем предметами обсуждения и осуждения, нас будут презирать, в нас будут тыкать пальцами, просто из-за того, что я влюбилась в него, а он в меня, просто потому, что мы созданы друг для друга, в этой жизни нет понятия «любовь».
– Какого хрена тебя заботит мнение других? Будет лучше если в моей постели будет какой-нибудь ублюдок, который будет просто трахать меня, не беспокоясь о моих чувствах, под которым я буду стонать, не беспокоясь о своих чувствах, лучше? – Фыркнула я. Моя печаль превратилась в ухмылку, если Элис права, то эти слова вызовут ревность.
– Блять! – Эдвард прижал меня к стене и замахнулся кулаком на меня. Но ударил он по стене рядом с моей головой. Из моих глаз текли слезы. Он опустил руку на мою грудь и прижался к ней головой. С кулака текла кровь, а на мою грудь капали слезы Эдварда. Нам обоим было тяжело, но мы были не вправе продолжать эту игру, либо ничего, либо пропасть. Если он выбирает ничего, то я последую его примеру. Конечно, чувства не вырежешь из груди, и нам обоим
– Эдвард... – Прошептала я. Он поднял ко мне голову, кровь текла по его кисти, его глаза были красными, а щеки мокрыми от слез. Я сжала его лицо своими ладонями и стала целовать. – Если так нужно, я не в силах держать тебя...
– Белла... – Он обнял меня здоровой рукой и подвел нас к раковине, включая холодную воду. Когда поврежденный кулак оказался под струей воды, он зашипел и уткнулся в мое плечо. – Прости меня... Я знаю, что я ублюдок, знаю, что я тварь, но я не могу так поступать с тобой, я не хочу тебе такую репутацию... Мне жаль...
Эдвард прижался своим лбом к моему, потом его губы нашли мои, и он стал целовать меня, слишком нежно, слишком сладко, слишком больно. Я отвечала ему, наши языки вели последнюю битву. Когда воздух в легких закончился, Эдвард оторвался от меня и закрыл кран, он снял с себя рубашку и отдал мне её. Я взяла её и прижала к своему носу, вдыхая аромат.
– Знай, что я не отпускаю тебя... – Прошептала я. Слезы текли на черную рубашку и впитывались в ткань, которая была пропитана Эдвардом.
– Я это знаю... – Он последний раз поцеловал меня в губы и вышел из дома, закрыв за собой дверь. Я, на ватных ногах, поднялась в свою спальню и достала из под подушки все вещи Эдварда, его футболку, его белую рубашку, его бейсболку, его очки, разложила это на кровати и достала гитару. Обвязав вокруг шеи сегодняшнюю рубашку, я вдохнула его запах и закрыла глаза, вспоминая, как ОН учил меня петь, я расслабилась и стала перебирать струны, ища нужный мотив.
I always needed time on my own
I never thought I'd need you there when I cried
And the days feel like years when I'm alone
And the bed where you lie is made up on your side
When you walk away
I count the steps that you take
Do you see how much I need you right now?
When you're gone
The pieces of my heart are missing you
When you're gone
The face I came to know is missing too
When you're gone
All the words I need to hear
To always get me through the day
And make it OK
I miss you
I've never felt this way before
Everything that I do
Reminds me of you
And the clothes you left they lie on the floor
And they smell just like you
I love the things that you do
When you walk away
I count the steps that you take
Do you see how much I need you right now?
When you're gone
The pieces of my heart are missing you
When you're gone
The face I came to know is missing too
And when you're gone
The words I need to hear
To always get me through the day
And make it OK
I miss you
We were made for each other
Out here forever
I know we were
Yeah Yeah
All I ever wanted was for you to know
Everything I do I give my heart and soul
I can hardly breathe I need to feel you here with me
Yeah
When you're gone
The pieces of my heart are missing you