Темный карнавал
Шрифт:
Большая часть его слов, влетавшая в мытые и перемытые уши Арнольда, Невеля, Боуэра и компании, оставалась непонятной. Но тон их был устрашающим. Все уставились на мистера Ховарда.
— Вы принадлежите к совершенно иной расе. Отсюда ваши интересы, ваши принципы, ваше непослушание, — продолжал свою вступительную беседу мистер Ховард. — Вы не люди, вы — дети. И пока вы не станете взрослыми, у вас не должно быть никаких прав и привилегий.
Он сделал паузу и изящно сел на мягкий стул, стоящий за вытертым до
— Живете в мире фантазий, — сказал он, мрачно усмехнувшись. — Чтобы никаких фантазий у меня в классе! Вы у меня поймете, что когда получаешь линейкой по рукам, это не фантазия, не волшебная сказка и не рождественский подарок, — он фыркнул, довольный своей шуткой. — Ну, напугал я вас? То-то же! Вы этого заслуживаете. Я хочу, чтобы вы не забывали, где находитесь. И запомните — я вас не боюсь!
Довольный, он откинулся на спинку стула. Взгляды мальчиков были прикованы к нему.
— Эй! Вы о чем там шепчетесь? О черной магии?
Одна девочка подняла руку:
— А что такое черная магия?
— Мы это обсудим, когда два наших друга расскажут, о чем они беседовали. Ну, молодые люди, я жду!
Поднялся Дональд Боуэр:
— Вы нам не понравились — вот о чем мы говорили. — Он сел на место.
Мистер Ховард сдвинул брови.
— Я люблю откровенность, правду. Спасибо тебе за честность. Но я не терплю дерзостей, поэтому ты останешься сегодня после уроков и вымоешь все парты в классе.
Возвращаясь домой, мистер Ховард наткнулся на четырех учеников из своего класса. Чиркнув тростью по тротуару, он остановился возле них.
— Что вы здесь делаете?
Два мальчика и две девочки бросились врассыпную, как будто трость мистера Ховарда прошлась по их спинам.
— А, ну, — потребовал он. — Подойдите сюда и объясните, чем вы занимались, когда я подошел.
— Играли в «отраву», — сказал Уильям Арнольд.
— В «отраву»! Так-так, — мистер Ховард язвительно улыбнулся. — Ну и что же это за игра?
Уильям Арнольд прыгнул в сторону.
— А ну, вернись сейчас же! — заорал Ховард.
— Я же показываю вам, — сказал мальчик, перепрыгнув через цементную плиту тротуара, — как мы играем в «отраву». Если мы подходим к покойнику, мы через него перепрыгиваем.
— Что-что? — не понял мистер Ховард.
— Если вы наступите на могилу покойника, то вы отравляетесь, падаете и умираете, — вежливо пояснила Изабелла Скетлон.
— Покойники, могилы, отравляетесь, — передразнил ее мистер Ховард, — да откуда вы все это взяли?
— Видите? — Клара Пэррис указала портфелем на тротуар. — Вон на той плите указаны имена двух покойников.
— Да это просто смешно, — сказал мистер Ховард, посмотрев на плиту. — Это имена подрядчиков, которые делали плиты для этого тротуара.
Изабелла и Клара обменялись взглядами и возмущенно уставились на обоих мальчиков.
— Вы
Уильям Арнольд смотрел на носки своих ботинок.
— Да, в общем-то... я хотел сказать... — он поднял голову. — Ой! Уже поздно, я пойду домой. Пока.
Клара Пэррис смотрела на два имени, вырезанных в плите шрифтом.
— Мистер Келли и мистер Торрилл, — прочитала она. — Так это не могилы? Они не похоронены здесь? Видишь, Изабелла, я же тебе говорила...
— Ничего ты не говорила, — надулась Изабелла.
— Чистейшая ложь, — стукнул тростью мистер Ховард. — Самая примитивная фальсификация. Чтобы этого больше не было. Арнольд и Боуэр, вам понятно?
— Да, сэр, — пробормотали мальчики неуверенно.
— Говорите громко и ясно! — приказал Ховард.
— Да, сэр, — дружно ответили они.
— То-то, же, — мистер Ховард двинулся вперед.
Уильям Арнольд подождал, пока он скрылся из виду, и сказал:
— Хотя бы какая-нибудь птичка накакала ему на нос.
— Давай, Клара, сыграем в отраву, — нерешительно предложила Изабелла.
— Он все испортил, — хмуро сказала Клара. — Я иду домой.
— Ой, я отравился, — закричал Дональд Боуэр, падая на тротуар. — Смотрите! Я отравился! Я умираю!
— Да ну тебя, — зло сказала Клара и побежала домой.
В субботу утром мистер Ховард выглянул в окно и выругался. Изабелла Скетлон что-то чертила на мостовой, прямо под его окном, и прыгала, монотонно напевая себе под нос. Негодование мистера Ховарда было так велико, что он тут же вылетел на улицу с криком «А ну, прекрати!», чуть не сбив девочку с ног. Он схватил ее за плечи и хорошенько потряс.
— Я только играла в классы, — заскулила Изабелла, размазывая слезы грязными кулачками.
— Кто тебе разрешил играть здесь? — он наклонился и носовым платком стер линии, которые она нарисовала мелом. — Маленькая ведьма. Тоже мне, придумала классы, песенки, заклинания. И все выглядит так невинно! У-у, злодейка! — он размахнулся, чтобы ударить ее, но передумал.
Изабелла, всхлипывая, отскочила в сторону.
— Проваливай отсюда. И скажи своей банде, что вы со мной не справитесь. Пусть только попробуют сунуть сюда свой нос!
Он вернулся в комнату, налил полстакана бренди и выпил залпом. Весь день он потом слышал, как дети играли в пятнашки, прятки, колдуны. И каждый крик этих монстров с болью отзывался в его сердце. «Еще неделя, и я сойду с ума, — подумал он. — Господи, почему ты не сделаешь так, чтобы все сразу рождались взрослыми.»
Прошла неделя, между ним и детьми быстро росла взаимная ненависть. Ненависть и страх, нервозность, внезапные вспышки безудержной ярости и потом молчаливое выжидание, затишье перед бурей.