Темный горец
Шрифт:
— Поддерживаю слова Логана, что на месте Гэлена мы бы сделали то же самое, — сказал Хейден. — Он действовал только в интересах Риган.
Гэлен поймал на себе взгляд Рамзи. Он не произнес ни слова во время всего разговора и лишь задумчиво разглядывал друга.
— А ты управлял уже чьим-нибудь разумом? — спросил Йен.
— Я это сделал лишь однажды, и это меня почти убило, — кивнул Гэлен близнецу.
— Расскажи нам про это, — потребовал Куин.
Гэлен вздохнул и со скрытой ненавистью выудил из памяти то, что так старался забыть навсегда.
— После того как
Гэлен запнулся на несколько мгновений, с трудом сглотнул и продолжил:
— И тут я подумал, что смогу сделать так, чтобы мой дар послужил доброму делу. Даже не касаясь солдат, а простым усилием воли собственного бога, одним лишь взглядом. Я заставил одного из солдат оставить девочку в покое и напасть на своих товарищей. Сначала он застыл, как каменная статуя, а потом принялся делать то, что я ему приказал.
— И что же с ним случилось в конце концов? — спросил Логан.
— Понятия не имею. Все это произошло, словно я находился без сознания. Я приходил в себя несколько дней и никогда не пытался повторить подобное. Если Мейри не изменила свое сознание благодаря моему вторжению, что ж, попробую проделать такое еще раз.
Фэллон откинулся на спинку стула.
— Каждый из нас обладает своим особенным даром. У кого-то эта энергия может быть сильнее, и тогда контроль над ней теряется. Мы не в силах повлиять на наших богов, наоборот, это они на нас влияют. Живя с тем, что нам дано, мы можем лишь стараться изменить все к лучшему.
Понимая, что Фэллон бесконечно прав, Гэлен с горечью осознавал, что сказанное старейшиной не имеет к нему никакого отношения. Не сходя с места, он окинул взглядом каждого из собратьев.
— У меня нет никакого контроля над своей силой. Если захотите, я могу заглянуть в ваш разум, узнать ваши мысли и чувства.
— Любого, до кого дотронешься? — уточнил Арран.
— Любого. Человека, Воителя, друида, даже виррана. И даже животного. Я стараюсь управлять своей силой, но это ускользает. В мире есть только один человек, касаясь которого я не вижу ничего.
— Риган, — пробормотал под нос Логан.
— Да, — кивнул Гэлен, — Риган. Я не знаю, почему так происходит. Может быть, из-за заклятия, которое она сама на себя наложила, может быть, из-за чего-то еще.
— Ты не рассказывал об этом раньше, опасаясь, что мы тебя выгоним из замка, ведь так? — спросил Лукан.
— Именно так. — Как же Гэлен ненавидел собственный страх. Но ведь вряд ли кто-нибудь мог осознать тот панический ужас пребывания среди других людей, в мозг которых он мог забраться помимо собственной воли.
Теперь у него была другая семья, и он был готов бороться за то, чтобы не потерять ее.
— Такое происходит каждый раз, если ты до кого-то дотронешься? — спросил Хейден, поднимаясь на ноги и подходя к Гэлену.
— Каждый. — Еще не поняв, что происходит, он почувствовал руку Хейдена на своем
— Теперь-то я понимаю, почему ты всегда держишься по меньшей мере в шаге от остальных.
Гэлен изо всех сил стиснул зубы в ожидании увидеть самое худшее из прошлого Хейдена. Но ничего не ощутил, кроме теплой волны дружелюбия и сочувствия. Чувство глубокой благодарности к братьям-Воителям охватило Гэлена.
— Это для того, чтобы ты не сомневался, — кивнул Хейден, снимая руку с плеча Гэлена.
— Я полагаю, что Хейден сделал это от имени каждого из нас, — произнес Фэллон, тоже поднимаясь на ноги. — Мы нуждаемся в тебе, Гэлен. И никто не посмеет усомниться в том, что вы вывели друидов, а особенно Риган, из поселка по их собственной воле, они просто приняли ваше приглашение.
— Спасибо вам, — коротко ответил Гэлен и без лишних слов вышел из зала.
Его начало беспокоить отсутствие Риган, поэтому он поднялся на крепостную стену и внимательно осмотрел окрестности. К собственному облегчению, он обнаружил ее неподалеку, окруженную женщинами. Хотелось подойти и все объяснить, однако не было уверенности, что она начнет выслушивать именно сейчас. Успокаивало же только то, что Риган не собирается уходить с Мейри, по крайней мере так полагал он сам.
— Она прекрасна.
Оглянувшись через плечо, Гэлен увидел прислонившегося к камням Рамзи, всем своим видом выражающего полное безразличие. Однако он слишком хорошо знал своего друга, никогда не говорящего что-либо просто так.
— Да, — согласился он, — она прекрасна.
— Почему же ты тогда еще здесь?
— Ей нужно время успокоиться. Слишком многое изменилось за такой короткий срок.
Стукнув носком башмака по камню, Рамзи подошел к Гэлену и встал рядом.
— За все долгое время нашего знакомства я ни разу не видел, чтобы ты смотрел на женщин так, как смотришь на Риган. Иди же к ней не мешкая, что тебя держит?
— Только лишь сознание того, что я не могу справиться с собственным богом. Не могу я ему позволить такую роскошь. Я раньше думал, что мне придется всю жизнь провести в одиночестве, считал, что это мой рок, моя судьба. И вот я впервые поцеловал Риган, и мгновенно осознал, что ее разум для меня заперт…
— Ты хочешь сказать, что это стало единственной причиной, чтобы оставаться с ней вместе?
— Не стану лгать, — ответил Гэлен, глубоко вздыхая и пытаясь обуздать скачущие мысли, — это тоже имело значение. Но вот только сегодня в зале, когда Мейри потребовала от Риган покинуть замок и я вдруг понял, что могу ее больше никогда не увидеть, у меня возникло ощущение, будто я сломан напополам.
— Вот и заботься о ней.
— Мне хватает одной лишь мысли о том, что когда она вновь потеряет память, мне придется снова ее добиваться.
Рамзи изогнул свою черную бровь.
— Риган — единственная женщина, которой ты можешь коснуться без опаски. Ты смог бы отказаться от нее во имя ее же блага?
— Смог бы, как бы тяжело мне это ни было.
— Это, Гэлен, говорит только о том, что ты очень хороший и добрый человек. Забудь Мейри с ее грязными словами и думай о своей Риган. Ты просто теряешь время.