Темный дом
Шрифт:
Он погрозил призраку палкой:
– Сейчас кому-то гаек накидаю! Пропади!
Призрак захохотал, а потом исчез: слился с ночью, оставив Садовникова обливаться холодным потом.
Сталкер сел, вцепился в трость обеими руками до хруста в костяшках пальцев.
Зона положила на него глаз и решила, как говорил Садовников, «поиграть». Это хреново, это – почти приговор. Все путем, когда незаметно, как вор, проникаешь на территорию Посещения, берешь, что нужно, и так же – по-тихому – выбираешься за Периметр. Когда же Зона начинает «играть», то сталкер превращается в лабораторного хомяка, вынужденного
Надо понимать положение вещей правильно: сейчас период спада активности Зоны, самая-самая окраина запретной территории, и тут – бац! – начинают происходить процессы, которые могли иметь место разве что возле водохранилища, возле Моря, к которому в здравом разуме не приблизится ни один сталкер.
Вообще, Садовников не мог не признать, что события, начиная с нелепого задания и по сей момент, выстраиваются в ряд – логичный в своей нелогичности и даже невозможности.
Неприятное предчувствие, что за этой связкой может последовать что-то масштабное и крайне опасное, появилось и исчезло: нужно было как-то выкручиваться сейчас, ну а потом… потом – суп с котом. Доживем – увидим.
Садовников навалился на трость, встал. Поджилки все еще тряслись. Гайки валились из пальцев под ноги, но – что делать? Для сталкера поход в Зону – не подвиг, а работа. Тем более, от него не требовали добыть «ведьминого студня» или живой «зеленки».
Задание, на первый взгляд, проще пареной репы. Легкие деньги, как говорится.
Но в этом-то и подвох. Кроме того, Садовников упорно не понимал, для чего мог понадобиться такой хабар. Разве что – подарить человеку, которому желаешь тихой и необъяснимой смерти.
Сначала ему попалась старая ель. На половину высоты ее ствол был лысым, а верхушка – коричневого цвета. Потом встретилась ель с серебрящимися от бесчисленных нитей «паутины» лапами. Ель кривая, ель сухая, ель рыжая, словно проржавевшая, ель, покрытая видимыми в свете ультрафиолетового фонаря пятнами, которые не сулили ничего хорошего.
Наконец, очередная гайка привела к сосняку, находящемуся чуть в стороне от лесопосадки. Это была группа молодых деревьев, тесно жмущихся друг к другу. Там наконец Садовников обнаружил то, за чем его послали. Он несколько раз обошел вокруг стройной сосны, водя фонарем и до боли в глазах всматриваясь в темно-зеленую хвою. Пошвырял в лапы гайками. Потом вынул из рюкзака ножовку и начал пилить ствол.
За работой Садовников не сразу услышал, как усилившемуся ветру стал вторить чей-то голос, добавляя от себя ноты тоски и обреченности. Когда сталкер спохватился, ощущение чужого присутствия стало столь же четким, как если бы кто-то похлопал его по плечу.
Садовников развернулся, сжимая ножовку двумя руками, будто саблю. Он очень редко брал в Зону оружие и дома хранил пистолет, скорее, на всякий пожарный. Но теперь за короткий миг сталкер успел трижды обругать себя за то, что сегодня оставил пистолет в тайнике.
Поначалу сталкер увидел пару тускло светящихся глаз, изучающих его с вершины соседней сосны. Потом он различил белесое, покрытое не то шерстью, не то пухом туловище. Остроконечные
Вроде большого кота, но не кот… Если бы это существо встретилось Садовникову в Искитиме, он, быть может, даже не обратил на него внимание, приняв за чьего-то раздобревшего на сухих кормах домашнего питомца. А в Зоне котов не было. В Новосибирской Зоне вообще, черт возьми, ничего живого не было! Не считая, конечно, сталкеров и шатуна. Впрочем, не факт, что шатун – живой. Может, шатун – это аномалия бродячая, «нестационарная», как говорят яйцеголовые.
А здесь – реальная глазастая тварь! Расселась, как у себя дома, и нагло пялится на сталкера.
– Хабар… хабар… – послышалось с верхушки сосны, и призрачные глаза алчно сверкнули, точно отразили свет падающей звезды.
Садовников опустил пилу, шмыгнул носом и отступил. Череда ненормальностей продолжалась, как продолжался и крысиный бег по лабиринту Зоны под пристальным вниманием стоящего за ней нечеловеческого сверхразума. Его снова угораздило напороться на то, с чем другие сталкеры еще не сталкивались. Вообще, участь первооткрывателей в Зоне чаще всего незавидна. Их тела так и остаются на месте, где было совершено открытие. Можно идти по Зоне и рассуждать: вот кости Васьки Кавказца – он открыл «серую зеленку», вот мумия Женьки Седого – он впервые обнаружил «гнилую картошку», и так далее.
«Мираж. Фантом, как и призрак Мрачного, – лихорадочно размышлял Садовников. – А может – мутант. Как в Чернобыле. Нет. То, что плетет „серебристую паутину“. Недаром – брюшко круглое, как у паука. Или нет. Пришелец. Хозяин Зоны. Хотя нет. Мелковат. В любом случае – я попал».
– Хабар-хабар! – прозвучало требовательно.
– Да где ж я тебе его возьму… – развел руками сталкер. Не за «черными брызгами», «браслетами» и «обручами» его сюда принесло, в рюкзаке имелся только джентльменский набор для работы.
– Хабардал! – взвизгнул обитатель Зоны.
Сталкер убрал ножовку в рюкзак. Подумал: «Была не была!» – выковырял из ультрафиолетового фонарика батарейку и бросил ее под сосну, облюбованную существом.
– Хабардал! – обрадовалось существо и заскребло когтями по коре. – Хабар-хабар! – повторило оно воодушевленно.
Садовников пожертвовал ему пару одноразовых перчаток, пакет с сублимированной вермишелью, завалявшийся в рюкзаке, а затем – скрепя сердце – батарею от мобильника.
Мелкий бес стал спускаться с дерева, по пути истончаясь и теряя объем. К подножию сосны соскользнула едва заметная серая тень, словно существо переместилось из трехмерного мира в плоский мир длины и ширины.
Перчатка, «мивина» и две батареи исчезли, даже следов на опавшей хвое не осталось.
Садовников почесал затылок. А что, если сталкеры охотятся за артефактами, оставшимися после Посещения, а этот обитатель Зоны – за вещами, оставленными сталкерами? Возможно? А почему – нет… если возможны Зона и само Посещение?
Такой себе сталкер-наоборот. Человек найдет «этак» или «пустышку» и счастливый прет в Искитим, чтоб загнать находку, а глазастое существо подхватит оставленную сталкером зажигалку или брошенную гайку и тащит это барахло в сердце Зоны. У каждого свои сокровища.