Темный дом
Шрифт:
— Мне лучше всех, я музыку прогуливаю, — вставил второй подросток. — К тому же с мистером Нортоном вполне можно договориться.
Все рассмеялись.
Шиван вынырнула из дверец с тарелками в руках, одну поставила перед Дюком, две другие понесла к столу. Подростки попытались было заговорить с ней, но безуспешно. Не обращая на них внимания, она вернулась за стойку.
— Юные идиоты, — произнес Дюк.
— А-а, не обращайте внимания. — Девушка махнула рукой. — Все нормально.
— Да? А у вас очень симпатичная улыбка, — сказал он.
— Бросьте вы… —
— Нет, действительно. Очень симпатичная. Не обижайтесь.
Подростки снова позвали ее к своему столу. Дюк давно доел говядину и выпил кока-колу, но продолжал сидеть. Всякий раз, когда Шиван возвращалась, он заговаривал с ней. Так продолжалось два часа, вплоть до закрытия ресторана. Он вышел вместе с ней и, стоя рядом, ждал, пока девушка закроет дверь. Она опустила на окна жалюзи, но не уходила.
— Пойдем? — спросил Дюк. Она едва заметно кивнула.
Анна, Рэй, Хью и Марк — ландшафтный дизайнер — стояли у маяка.
— Ну что ж, объем работ вы знаете, — заговорила Анна, протягивая каждому белую маску. — Краска на стенах давно окаменела, под ней — слой ржавчины. Сначала счистим все до металла, потом будем красить.
Марк попытался что-то сказать, но Анна перебила его:
— Давай договоримся сразу, Марк. Сначала удаляем грязь и только потом открываем дискуссию.
Он улыбнулся и пригладил ладонями нечесаные белокурые волосы.
— И зачем я только согласился? — с притворным сожалением произнес он. — Лежал бы сейчас себе тихо на лужайке, почитывал журнальчики.
— Ценю твою искренность и уважаю твою лень. — Анна засмеялась. — Но раз ты согласился, то будем работать.
— Маловато нас, работников-то, — уныло пробормотал он.
— Что делать? Придется выкручиваться своими силами, — продолжала Анна. — Кстати сказать, занятие несложное. Шпателем наносим очиститель, приклеиваем газеты и уходим. Два-три дня очиститель впитывается, после чего грязь и ржавчина отваливаются. Потом мы проверим панели, и те, что сильно повреждены, заменим. Вот и вся наша работа. Да, и не забудьте до начала работы весь пол застелить газетами.
Порывы ветра хлестали в лицо, раскачивали лодки, раздували паруса. На бетонной площадке, расположенной в десяти метрах над пристанью Маунткеннона, стояли Шон и Кэти. Девушка ежилась, покачиваясь на ветру, куталась в капюшон, засовывала руки поглубже в карманы розовой куртки. Она повернулась спиной к лодкам и посмотрела вдаль, на океан. На поверхности воды появлялись, исчезали и снова появлялись полосы света от маяка, стоящего на противоположной стороне мыса.
— Знаешь, от одного только вида этого местечка меня озноб прошибает, — сказал Шон, подходя к девушке сзади и указывая рукой вперед, на участок дороги над морем шириной менее двух метров, без перил. — М-да, не хило. Сначала тебя сдует, потом ты шваркнешься в море и там запутаешься в сетях. Уж лучше отнесло бы ветром на ближайшую скалу, там хоть сразу башку расшибешь.
— Какая разница, от чего умирать — от чесотки или
— Как ты сказала? — спросил Шон.
— Не я, мой дедушка так любил повторять, — ответила Кэти. — Хотя я бы предпочла паршу.
— Это только говорить легко. А на самом деле как представишь, что гниешь изнутри, сам себя отравляешь…
— Фу… кошмар какой! — Кэти передернула плечами.
Шон обхватил ее, прижал к груди. Повернув голову, она посмотрела на него. Шон догадался, что она сейчас чувствует.
— И почему ты выбрал меня? — тихо спросила она.
— А что тут странного? Ты — симпатичная малышка. Почему я не должен был тебя выбрать?
— Я не малышка. — Кэти легонько толкнула Шона. — Ну потому что когда ты приехал, такой высокий, белозубый, как американский футболист из журнала, девчонки сразу подумали, что никому из нас не светит с тобой познакомиться. Вот мне и странно, что ты выбрал именно меня.
— Ничего странного нет. Ты очень милая, веселая, поешь хорошо. Одним словом, крутая.
— А ты красавчик.
— Вообще-то я не люблю это слово, но все равно приятно.
Он взял ее за руку и, загораживаясь рукой от ветра, повел вниз по ступенькам. Они пересекли пристань, спустились в деревню, миновали бар Данаэра с запотевшими окнами и вышли на узкую извилистую улицу. В конце деревни, за рядами небольших магазинчиков, они остановились у указателя «Гостиница „Морской прилив“».
Впереди начинался лес. Небольшая тропинка уходила влево, вниз и заканчивалась, упираясь в полтора десятка летних четырехкомнатных домиков. За ними тоже шел лес. В самом первом домике жила Бэтти Шенли, классная руководительница Шона, но дома ее не было, она уехала ночевать в город. В последующих трех домиках окна светились. Кэти и Шон свернули вправо, прошли по склону холма между деревьями к самому последнему, пятнадцатому, домику. Пока Шон доставал ключ и возился с замком, Кэти пугливо озиралась по сторонам. Наконец Шон открыл дверь, и Кэти буквально влетела внутрь. За ней вошел Шон. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
— Как здесь тепло, — сказала Кэти.
— Я включил отопление несколько часов назад, — объяснил Шон.
— Да, правда. Чувствуешь, краской немного пахнет? — Кэти наморщила носик.
— Уж пусть лучше запах краски, чем холод собачий, — сказал Шон.
— Лучше, — согласилась Кэти.
— Тебе неловко? — спросил он.
— Немножко.
— Если честно, то мне тоже, — признался он. — Даже перед миссис Шенли. Моя мать ее то ли нянчила, то ли помогала ей по хозяйству…
— Я знаю. Я думаю, что в нашем возрасте все делают то же самое.
— Ты готова к сюрпризу? — спросил ее Шон, помолчав немного.
— Меня ждет сюрприз? — удивилась Кэти. — Вот здорово. Давай. Где он?
— Посмотри в холодильнике.
Кэти подошла к холодильнику, открыла дверцу и увидела небольшой торт в форме сердца, бутылку вина и белую розу в маленькой вазе.
— Это самый приятный из всех подарков, которые мне когда-либо делали, — сказала она, поворачиваясь к Шону.