Тёмный день
Шрифт:
— И все, да.
— Ну, — продолжал Дарин, поглядывая в сторону Управления. — Вы, главное, по парку не шляйтесь, а то достанется вам на орехи! Забирайте своего господина и валите отсюда. Кстати, он у вас немного странный, — Дарин выразительно покрутил пальцем у виска. — Почему-то все время называл меня «смертный». Это в вашей стране так принято? И вообще, держался прямо как… как король!
Дюф отчего-то вдруг ужасно разволновался. Он затоптался на месте, то посматривая на Дарина и Басиянду, то оглядываясь в сторону кустов,
— Наш господин и есть король!
…Какая-то ночная птица вспорхнула из кустов, покружила над воротами Морского Управления, мелькнула прямо перед лицом Дарина и пропала.
— Кыш, проклятая, — поспешно замахал руками Басиянда. — Нечего тут мельтешить перед моим хозяином!
Сам же «хозяин» не замечал ни птицы, ни услужливого раба. Вытаращенными глазами он смотрел на гнома-овражника, а тот, тревожно озираясь по сторонам, рассказывал.
— Мастер Дарин, мы сильно рискуем, доверяясь тебе, да. Нам некому больше сказать, да. Кто будет слушать овражного гнома?
Он оглянулся: овражники, стоявшие чуть поодаль, согласно кивнули.
— Никто не будет слушать овражного гнома.
Такое вступление Дарину не понравилось: уж очень напоминало разговор, состоявшийся вчерашним утром. В результате, ему пришлось познакомиться с такой малоприятной личностью, как старший тюремщик Мунгар. Все бы ничего, но что-то подсказывало, что Мунгар обладает прекрасной памятью и его, Дарина, запомнит надолго. Иметь же во врагах старшего надзирателя Морской тюрьмы было, по крайней мере, недальновидно.
— Это ты к чему? — подозрительно спросил он, поглядывая на человека, сидевшего поодаль: тот не обращал ни малейшего внимания ни на Дарина ни на гномов. Налетевший с моря теплый ветер прошуршал в кустах. Дарин поежился: казалось, что там, в темных зарослях, затаилась Рихша и следит горящими глазами за каждым движением, выжидая подходящий момент.
— Знаете что, — решительно сказал он. — Я за ворота зайду, а ты, Дюф, стань неподалеку, вот здесь, возле ограды и рассказывай.
— Очень мудро, господин! — горячо одобрил Басиянда. — Во дворе Управления ты в безопасности, никто не посмеет туда проникнуть! А эти ушастые пусть постоят по другую сторону решетки, в темноте их и не заметит никто.
Дарин вошел во двор. Поздним вечером тут было темно и тихо, лишь шумели фонтаны, да парил призрак-фонарщик, летая от одного фонарного столба к другому и поправляя фитили. Посетители давно разошлись, и здание Морского Управления возвышалось во тьме величественной громадой, будто огромный корабль, плывущий неведомо куда по темному океану ночи. Кое-где в окнах горели свечи: это работали трудолюбивые мороки, совершенно не нуждающиеся в отдыхе. В кабинете Барклюни тоже виднелся огонь.
Дарин взялся рукой за холодную кованую решетку.
— Ну, Дюф, говори, только быстро, — он
— Никаких шуток, мастер Дарин, совсем никаких.
Потому-то мы должны тебе рассказать кое-что, да, — несмело сообщил Дюф, топтавшийся по другую сторону чугунной узорчатой ограды.
— Опять рассказать…
— Опять рассказать, да. Длинная история, — покачал головой овражник. — Очень длинная, да.
Дарин с тоской посмотрел на окна кабинета Барклюни.
— А кому-нибудь другому вы не можете ее рассказать? В конце концов, в Лутаке полно народу!
— Нет, мастер Дарин. Эту историю должен выслушать только ты. Мы так подумали и решили. И овражники Лутаки все так подумали и решили. Сейчас узнаешь, почему.
— Блин, — с чувством сказал Дарин. — Вот так живешь себе, живешь, а вокруг тебя, оказывается целый заговор сплели… и кто?! Овражники Лутаки, гномы-мусорщики! Смешно даже… ладно, говорите, только скорей!
К решетке приблизились остальные гномы и замерли, уставившись на Дюфа. Вид у них был взволнованный.
А Дюф, меж тем, приступил к рассказу.
— Наш народ, мастер Дарин, — живет в Волшебных землях, да. Далеко от Лутаки, очень далеко, да. Чужие не заходят туда, потому что об этих землях ходят разные слухи, один другого страшнее. Люди считают: наша страна населена призраками, духами, демонами и оборотнями, да. Ни один человек не сможет увидеть ее. Духи туманов, духи озер и болот прячут Волшебные земли, не дают увидеть человеческим глазам. Там обитает волшебство, да.
— Снова эти сказки?!
— Не сказки, мастер Дарин. Обитают, да. У вас в Лутаке лишь чародеи могут творить магию, а в нашей стране магия всюду!
— Понятно, ага, — Дарин, невольно покосился в сторону секретарских окон, прикидывая, приступил ли уже приятель к ужину или дожидается его.
— Господин, я тоже слышал об этой стране, — встрял Басиянда. — Ничего хорошего! Купцы всегда стараются объехать ее стороной: там небезопасно! Говорящие деревья, холмы, которые переходят ночью с места на место, дороги, которые сами по себе меняют направления и уводят незваных путников в болота, ведьмы…
— Ведьмы, ага… небось, туристов к вам туда и калачом не заманишь, с таким-то гостеприимным населением!
— Правит этой страной король-демон, наделенный огромным могуществом, да, — торжественно продолжал Дюф, от волнения приподнимаясь на цыпочки.
— Владыка Волшебных земель по имени Кехелус!
Мысли об ужине вылетели у Дарина из головы со скоростью бешеного грифона. Парень во все глаза уставился на гнома.
— Стоп! Что ты сказал? Кто?! Кехелус?!
Он посмотрел на лужайку. Бывший арестант по-прежнему сидел на бортике бассейна и смотрел на темное море. Говорящие рыбы по-прежнему хранили полное молчание, будто потеряли дар речи.