Темный Демон
Шрифт:
– Я убью тебя, – проскрежетал он, свирепо глядя на Наталью.
– Просто заткнись, – сказала Наталья. – Ты становишься таким занудным.
– На этот раз ты не сбежишь, – ответил Артуро. – Ты не лучше Хенрика, меня и волков. Слышишь их? Они приближаются, чтобы помочь нам.
– Драка с тобой так скучна, ты никогда не дерешься честно, – пожаловалась Наталья. – У тебя нет чести.
Артуро улыбнулся ей, демонстрируя идеально белые зубы.
– Что такое честь, в конце концов, Наталья? Ничто.
Викирнофф
Викирнофф сделал шаг и внезапно остановился, когда трава задрожала под его ногами. Он посмотрел вниз, почти ожидая увидеть пожухлые стебли. Неужели лес увядал от прямого контакта с ним? Был ли это знак, что тьма преследует его на каждом шагу, с каждым его вздохом? Природа могла бы очень правильно назвать его монстром – вампиром, Карпатским мужчиной, который обдуманно променял свою душу на секундный всплеск силы и эмоций от убийства во время кормления.
Выбор был, не так ли? Может он принял решение и больше не осознавал, был он хорошим или плохим? Существовали вообще подобные понятия? Подобные мысли должны были расстроить его, но не расстроили. Он вообще ничего не чувствовал, даже когда размышлял над тем, что он возможно больше не был полностью Карпатцем, что хищник полностью его поглотил, но маленькая искра в его душе еще осталась.
Он упал на колени, руками разгреб слои листьев и прутьев, покрывающих подлесок, и погрузил их глубоко в богатую темную почву. Он поднял лицо к небу.
– Susu, – прошептал он. – Я – дома. – Родная речь слетала с его языка так естественно, акцент чуть заметнее, чем обычно, но от пребывания в Карпатских горах все восстановиться со временем.
После стольких лет изгнания ради службы своему народу, он, наконец, вернулся на родину. Стоя на коленях в полной тишине он чего-то ожидал. Чего угодно, какой-нибудь вспышки эмоции или воспоминания. Он наделся, что почва принесет ему мир, спокойствие, даст ему хоть что-нибудь, но оставалось все тоже чувство бессодержательной пустоты, в которой он пробуждался перед каждым подъемом.
Ничего. Он абсолютно ничего не чувствовал. Викирнофф опустил голову и присел на пятках, оглядываясь вокруг. Он не знал, чего хотел или в чем нуждался, но не было никакого прилива эмоций. Ни восторга, ни разочарования, ни даже отчаяния. Лес казался мрачным и серым от переплетенных злобных теней, поджидающий его. Продолжался бесконечный цикл его жизни. Убей или будешь убит.
Голод теперь всегда был с ним, тихий соблазнительный шепот в его сознании. Призыв к силе, к освобождению от страданий и лжи, хотя ему все было известно, с каждым его воскрешением он набирал силу. Викирнофф принимал участие в стольких сражениях, что и не сосчитать, уничтожая старых друзей, мужчин, которых он уважал и которыми восхищался, наблюдая падение его рода и все ради чего?
–
Кормился ли он этой ночью? Викирнофф постарался вспомнить о причине своего пробуждения, но это оказалось слишком трудно. Конечно, он забирал жизнь, когда кормился. Но было ли это то, что тогда произошло? Может и не было никакого выбора, а только вялое безразличие, проникающее в разум, пока убийца нападает на другого? Пока одно из кормлений тесно не переплетается с убийством, и тогда его безразличие становиться оружием для его самоуничтожения?
Викирнофф посмотрел на юг, где, как он знал, проживал принц его народа. Ветер начал набирать скорость и силу, дуя через лес в южном направлении.
– Честь – омерзительная черта характера, но, возможно, она не будет существовать вечность. – Пробормотал со вздохом Викирнофф, когда поднялся в полный рост и откинул за спину свои длинные волосы, собранные на затылке кожаным шнурком. У него все еще осталась честь? Может после веков сражений ради спасения своего мира, притаившийся зверь наконец-то поглотил его?
Ближайшие к нему листья задрожали, а ветки тревожно закачались. Он Карпатец, сын великой расы, которая сейчас на грани вымирания. У них было очень мало женщин, и они имели первостепенное значение для мужчин и продолжения жизни. Две половинки целого, мужчинами руководила тьма, тогда как женщины несли свет. Без женщин, сдерживающих их, мужчины попадали в жадные пасти их собственных демонов.
Викирнофф сосуществовал с людьми, живя среди них, пытаясь поддерживать доброе имя и дисциплину в мире, где он не видел цвета и не чувствовал ни единого проблеска эмоций. После двухсот лет его чувства постепенно исчезли, и все последующие, бесчисленные века темный хищник в нем становился сильнее и могущественнее. Лишь поблекшие воспоминания смеха и любви поддерживали его, и то, только благодаря связи с Николай, его братом. А теперь и этого нет, ведь Николай – за океаном.
Викирнофф прожил слишком долго, и стал слишком опасен. Он обладал превосходными боевыми способностями, отточенными и обостренными в слишком многих столкновениях с теми из своего вида, кто продал душу ради мгновения иллюзии силы, или скорее, что гораздо печальнее, ради краткого мгновения проблеска чувств. Он чувствовал себя так, будто единолично уничтожал собственную расу. Слишком много смертей, слишком много потерянных друзей.
– Ради чего? – Выкрикнул он. – Зачем? – Прошептал он снова на своем родном языке.
Он специально использовал свою родную речь, чтобы напомнить себе об обязанностях и данных его принцу обещаниях. Он добровольно согласился быть сосланным в мир. Это был его выбор. Всегда – его выбор. Свобода воли. Но больше он не
свободен. Викирнофф был так близок к обращению в тех, на кого охотился, что практически от них не отличался.
Земля мягко закачалась под его ногами, а ночное небо прогрохотало угрожающее предупреждение. Где-то впереди был его источник – голубоглазая женщина, которую он преследовал через океан. Между женщиной и Викирноффом стоял вампир, а, может, и не один.