Темные звезды

Белаш Александр Маркович

Отчего-то Огоньку казалось, что Ларита будет его искать и звать. Ну беглая, ну и что? Граф Бертон не зверь, простит. Главное, найти ее, а там дело наладится.

Так, в мечтах и маете, доехал он до Гестеля, а там его вмиг определили:

— В лазарет!

Дружки из мужского корпуса, даже девчонки посмелей из женского сбежались подержаться за его носилки и спросить про бой у леса. Огонек тотчас притворился раненым героем, вытянулся на носилках, то и дело страдальчески закрывая глаза,

словно от боли.

— Страшно было?

— Мрак. Наша самоходка в упор дала по черепахе. А та как шибанет лучами!

— Давай скорее поправляйся! Придешь, расскажешь.

— Нас завтра увозят.

— Куда?

— Не говорят. Жандармы прибыли, будут охранять. Здесь опасно.

— Тебя, наверно, в звании повысят!

Попасть в лазарет было всегда заманчиво. Этот монастырский корпус стоял в стороне, туда не пускали. Мало кому удавалось там побывать, потому что смолоду все здоровые как кошки. Но уж кто полежал в лазарете, те вспоминали и облизывались:

— Там такие сестрички ухаживают, прелесть. И подушку подоткнут, и с ложечки напоят. Есть даже дворянские дочки, с особого корпуса. Руки нежные-пренежные, как шелковые, а голоса будто хрустальные.

Огонек едва не подпрыгивал от нетерпения на носилках, предвкушая новые неслыханные впечатления. Ларита то являлась ему в воображении, то исчезала, а голова кружилась, или от ушиба, или от волнения.

— Кадет, вы можете подняться? — пропела милосердная сестра, вся в белом и черном, как монашка.

Огонек кивнул и ответил:

— Нет, ноги не держат.

— Мы вас переоденем в лазаретную одежду.

«О, ни за что! Давайте скорее!» — Он зажмурился. Сейчас они притронутся. Ай! Вот, притронулись. А почему так крепко?

Он распахнул глаза. Птички-сестрички сгинули, его раздевала сильная сухощавая тетка, годившаяся ему в бабушки. Левый глаз ее отсвечивал бельмом. Огонек икнул от ужаса.

— Вы… кто?

— Сестра Мана, — твердым мужским голосом ответила черно-белая дама. — Не смущайтесь, кадет. Вот ваши подштанники.

За ширмой тонко хихикнули. Красный от стыда, Огонек стремительно натянул белье и стал путаться в завязках. Пижама, халат, тапки, готово!

— Сестра Эрита, проводите кадета в палату.

— Я помогу вам, — тихо молвила черно-белая девчонка, поддержав его под руку.

Огоньку казалось, что небесный дух ведет его в рай. Только у духов из обители громов могут быть такие изящные руки и лица, словно с иконы. А какая осанка, с ума спрыгнуть. Идет, будто плывет, фигура под одеждами рисуется: одно, другое обозначится и тут же спрячется, как нарочно для соблазна. Глаза желто-карие, а из-под чепца чуточку выбилась шатеновая прядка. Губы тонко прорисованы, прямо горят темным огнем и

будто скрывают улыбку.

— Эрита, как вас здорово зовут, — выдохнул Огонек, пошатываясь от блаженства. — Как принцессу.

Милосердная сестра потупила глаза, но все-таки стрельнула взглядом из-под ресниц.

— Вы лучше молчите, а то упадете в обморок.

«Эрита, Ларита, все в башке перепуталось. Мамочка, пропадаю!»

— Я буду за вами ухаживать.

Он разинул рот, но слов не нашел.

— Только ведите себя достойно.

— Я, да, слушаюсь!

— Скоро я принесу вам кушать.

— О-о… вот рука. — Огонек согнул руку, потряс висящей кистью. — Будто отнялась. Покормите?

— Вы левша?

«Не ту руку показал, дурила».

— Да, правая тоже.

Она покачала головой.

«Не верит!»

— Вы кандидат в младшие офицеры, — терпеливо заговорил желтоглазый ангел, пряча улыбку. — Вам нельзя ребячиться. Даже если вы очень молоды.

— А вы красивая, — выпалил Огонек.

— Я знаю.

— Можно как-нибудь поговорить через эфир.

— Я левитесса, а не медиум, — спокойно ответила сестра Эрита, открывая дверь палаты. — Буду очень вам признательна, кадет Хавер, если вы не станете шутить о том, приятно ли взлетать по ночам.

— А как оно в самом деле? — Огонька разобрало. Раз уж она сама заговорила! — Можете на меня положиться, я никому не передам, слово воина.

Девчонки-лунатички не слишком откровенны. Если какую при луне поднимает с кровати, это значит, что за ней пора ухаживать. Начав летать, они становятся загадочными, поджимают губы и так далее.

— Надеюсь, вы знаете цену словам, — промолвила Эрита, испытующе глядя на Огонька. Затем удалилась, развевая черно-белые одежды.

«А можно так, чтоб сразу две девчонки нравились?» — в тоске спросил у бога Огонек, но Громовержец не ответил.

«Как вырвусь в церковь, погадаю у алтаря Девы-Радуги, на кого выпадет» — в отчаянии решил он, словно еретик или язычник. С чем и повалился в кровать, ждать возвращения сестрички.

Поесть горячего! Поглядеть на нее! Больше ничего не надо.

Валган не вернулся.

Второй унтер ушел поглядеть, куда пропал напарник, и тоже как сквозь землю провалился.

Лара улыбалась мстительно и злобно, время от времени слизывая кровь с губы. Она слышала, какой разговор шел за входной дверью и чем он закончился. Молодец Удавчик, что не сразу обруч снял!

На смену прежней паре пришли два других жандарма. Эти вели себя лучше, помня о кулачищах Сарго. Когда-никогда он из-под ареста выйдет. У верзилы две отрады: выпить и подраться. Девки в третью очередь.