Темные воды

Оленева Екатерина Александровна

– Тренируйтесь, господа, – апатично произнёс зельевар, вытирая платком кровь с уголка губ, – тренируйтесь.

Господа и тренировались, со всем рвением, которые бы стоило проявить на другом поприще.

Особенно изощрялся Гриффиндор, факультет, сердцем храбрых да умом обиженных. На сдвоенном уроке ЗОТС вылетела одна из знаменитых петард-шутих производства близнецов Уизли. Рассыпаясь каскадом искр, выплескивала под потолок различные образы, складывающиеся в непристойные жесты. Радостные смешки стихли вместе с последним всполохом шутихи.

Профессор Снейп невозмутимо

стоял на кафедре, уперев одну руку в бок, а второй опираясь на стол:

– Мистер Лонгбботтом?

– Д…д-да, с-сэр?! – вскочил Невиль, заливаясь краской и отчего-то до смешного напоминая поросенка из мультиков.

– В этом году старостой Гриффиндора являетесь вы, – это прозвучал как утверждение, а не как вопрос.

– Д…да, с..сэр…

Снейп поморщился, будто слышал фальшивую ноту или у него внезапно заломило зуб.

– Назовите имя автора этого бесчинства.

Невиль что-то проблеял.

– Выражайтесь яснее, – потребовал директор.

– Я н-не видел, с…сэр.

Профессор выдержал воистину мхатовскую паузу.

Класс замер. Гриффиндорцы – в испуге, слизеринцы в предвкушении развлечения.

– Минус сто баллов с Гриффиндора.

Гриффиндорцы облегченно выдохнули. Над рядами слизеринцев пронесся ропот возмущенного разочарования.

– Открывайте конспекты за прошлый год и вспоминайте, господа, что я говорил о симпатических чарах. Поскольку мисс Грейнджер нет с нами по небезызвестным для всех причинам, вам придётся самим поднапрячь извилины. Итак, симпатические чары?.. Мисс Гринграсс?

– Связь между людьми, способность чувствовать одинаково.

– Весьма приблизительное определение, но, поскольку вы слизеринка, получите за ваши попытки дать правильный ответ три балла.

Взмахом палочки директор распахнул створки шкафа:

– Симпатическая мазь, – с удовлетворением процедил он. – Нам с вами для лучшего усвоения материала предстоит протестировать это. Нанесите на кожу в небольшом количестве.

– Не переусердствуй, – предупредил Драко Софию. – Снейп задумал гадость.

– У тебя паранойя, – отмахнулась она.

Если она ещё кому-то и верила в этой жизни, то это именно профессору Снейпу. Открытая неприязнь к нему Драко ей досаждала.

– Как знаешь. Я тебя предупредил, – процедил Малфой.

– Выполнили? – спросил Снейп, щедро размазывая тот же состав по своему платку.

Затем шагнул к кипящему на негасимом огне котлу и опустил платок в кипящую жидкость.

От острой боли слезы выступили на глазах. Закричать себе София не позволила, закусывая губу до крови.

Крики со стороны гриффиндорского стола были скорее криком возмущения. Слизеринцы не кричали – шипели, как эмлбема их факультета.

– Что я говорил? – довольно ухмыльнулся Драко, взирая на Софию с кривой улыбкой.

На его собственной руке вспухал внушительного размера пузырь.

София почти до хруста сжала зубы, опасаясь завизжать. Боль не стихала.

– Итак, принцип работы следующий, – невозмутимо вещал профессор, – если один из ингредиентов, взятый независимо от прочих, поместить в особые условия, то весь состав будет реагировать

так, словно так же помещен в эти «особые» условия. Теперь вы имеете общее представление о том, как можно использовать этот состав, – стрельнул черными глазами профессор в змеиную часть своей аудитории. – Или как его могут использовать против вас, – это предназначалась львиной составляющей. – Вы на собственной шкуре проверили, как именно работает симпатическая связь и, смею выразить надежду, вынесете хоть что-то из сегодняшнего урока. Например, что не следует показывать сверкающие картинки с непристойным содержанием. Столь дурной вкус оскорбляет мои эстетические состовляющие мировоззрения.

Со всех сторон доносилось поскуливание и попискивание. Выдержка изменяла аудитории.

Драко невозмутимо покачивал ногой, улыбаясь гадючьей, паскудной улыбочкой. После Круцио, ставшего за каникулы почти привычным, что значил какой-то ожог на руке?

А вот Софии не удавалось столь стоически переносить боль. Она начала размахивать рукой.

Профессор, смерив класс равнодушным взглядом, вытащил платок и положил его на подоконник.

– Прошу запомнить на будущее, есть много способов заставить человека раскаяться или образумиться. Чего мы сидим и смотрим, господа хорошие? Конспектировать за вас станут домашние эльфы?

Уважение к профессору София испытывать не перестала. Но в следующий раз дала себе слово быть более внимательной к словам Драко.

Глава 16

Меч Годрика

– Ты уверена? – хрипло спросил Драко.

София кивнула:

– Я должна убедиться, что с моим каменным змием всё в порядке. Просто представь, что он, отбившись от рук, начнёт разгуливать по коридорам Хогвартса?

– Ты лучше подумай, как собираешься проскользнуть мимо гриффов, патрулирующих эту часть коридора, – поморщился Малфой. – Проще было бы вызвать твоего василиска сюда, а не тащиться к нему самим.

– А ты уже придумал, что предъявишь Снейпу в оправдание, когда он нас втроем тут с василиском застукает?

– Твоё желание сделать пи-пи в гриффиндорской дамской комнате в половине первого ночи объяснить, конечно же, в разы проще!

С этими словами Драко выскользнул из-за статуи, и полуночная парочка продолжила красться.

В полумраке подрагивали факелы, отбрасывая на стены размытые тени.

– Мерлин!

Навстречу им гордо шествовали гриффиндорцы – Джинни Уизли, Томас, Финиган и Криви.

– Малфой?!

Квартет замер с воинствующим видом.

– По какой нужде к нам забрёл?

– По малой.

Симус Финиган сжал кулаки:

– Всё насмехаешься? Ты! Грязный слизеринец!

Джинни строго оборвала товарища:

– Уймись, Симус. А что касается тебя? – Уизли смерила блондина холодным оценивающим взглядом. – Мы доложим о тебе МакГонагалл.

– Мак*Кошка? В ночном чепце и пушистых шлёпанцах? Явится прямо сюда? Помилосердствуй, Уизли! У меня же такая слабая психика! Меня ж потом кошмары станут мучить! Тебе меня ни капельки не жалко?